— Но многие не понимают, почему они должны повиноваться чужаку.
Помолчав, зычно рявкнул.
— Да потому что я земное воплощение Индры! Имеющий глаза пусть узрит.
И сбросил мохнатую накидку, повернувшись к собравшимся воинам спиной. В неярком свете медных ламп они, придвинувшись, изумленно уставились на невиданное зрелище.
По бледной коже от шеи к крестцу змеилось рубцами красное дерево с развесистой кривой кроной. Молния оставила на могучем теле свой причудливый след, разрывая кровеносные сосуды. Базорк не спеша надел плащ и застегнул фибулу. Повторил уже спокойно.
— Сегодня я поведу вас на бой — как всегда к победе.
Когда вышли наружу к колесницам, вокруг степного вождя запестрело от леопардовых накидок, но он взял с собой только десяток личной охраны.
Вдогонку за ворангами погналось свыше двух десятков боевых повозок, большинство — ишкузи. В небе неярко сияла ущербная луна, но света для укатанной дороги хватало. У Жеребху мелькнула мысль: «Вот он, удобный случай избавится от ненужных теперь обязательств верности. Базорк сам подставился». Правда его люди были впечатлены речью вождя и явным божественным знаком.
«Ладно, поглядим, каков ты в бою».
Недалеко отъехав от города, воранги стали лагерем в удобном для ночевки месте — рядом была вода. Разожгли костры-дымокуры от гнуса. Место было удобным для ночлега, но не для обороны.
Нападавшие с ходу развернулись для атаки, на стоянку ворангов полетели десятки стрел. Грохот множества колесниц трудно не услышать, опытные люди Ястреба поднялись на бой, но не все успели надеть доспехи. Никто не ожидал быстрой погони и столь внезапного, ночного нападения.
Так поступают чауры, благородные воины сражаются при свете дня под взором богов.
Соскочив с боевой повозки и прорвавшись сквозь клочья вонючего дыма, Базорк первым ринулся в атаку, вертя тяжелым копьем, на треть окованным бронзой. Его спину сразу же прикрыли телохранители, по бокам бежали два гиганта в шкурах леопарда — командиры колесничных пятерок.
Мощный клин тараном вломился в неукрепленный лагерь. Вождь степняков смёл копьем не успевшего сменить лук на секиру бойца и столкнулся со Страшилой, тот большим топором отразил и отвел в сторону удар Базорка, но не сумел перерубить окованное древко. Не прерывая стремительного продвижения, вождь сильным ударом ноги в живот опрокинул страшного бойца навзничь.
Справа из полумрака навстречу метнулась быстрая тень, но её натиск отразил телохранитель.
Стоящий слева богатырь-пандар пробил своим копьем широкую грудь поверженного, вырвал древко с окровавленным наконечником и перешагнул через тело. Идущий сзади воин привычно наклонился, давя пятою окровавленный живот, кольнув для контроля кинжалом под нижнюю челюсть Гхора — никого нельзя оставлять живым за спиной.
Яростные крики схватки и хрипы умирающих вскоре смолкли. Ночная атака завершилась полным успехом — опытных ветеранов перебили как зеленых мальчишек, потеряв всего четырех человек — все ишкузи.
При свете факелов осматривали лагерь и добычу. Нашли и тело Ястреба — одна из первых случайных стрел угодила ему в межключичную впадину. Рядом сидела заметная даже в ночи белая гончая, завидев подходящих бойцов, оскалившись, нехотя отошла в сторону, уныло завыла, глядя, как хозяину рубят голову. Дакша было потянулся за луком, но Жеребху его остановил.
— Не стреляй, сука породистая, проголодается, сама в поиске новых хозяев приползет.
Похоже, нескольким ворангам удалось сбежать; запрыгнув на пасущихся не стреноженных коней, они исчезли во мраке.
Люди Жеребху с восторгом косились на Базорка, да, теперь все осознали — перед ними истинное воплощение бога.
На другой день, к вечеру, ещё до праздничного пира, степной вождь опять пригласил Махима к себе. Базорк обратился к высокому воину с золотой серьгой в правом ухе и грубым, будто топором вырубленным лицом.
— Чекан, покажи свою добычу.
Тот вытряхнул из мешка в тёмных потеках уже пованивающую голову, с глухим стуком ударившись об пол, она покатилась по плитам, остановившись лицом вверх. По цвету кожи бритого черепа и квадрату бородки, Жеребху сразу же опознал телохранителя брата.
Остро глянул в глаза бойца. Тот, дождавшись кивка вождя, начал рассказ короткими фразами, скупо роняя слова.
— Сильный враг, матерый. Я Марга и ещё двух людей потерял. Но живым его взять не смогли. Слишком умелый боец. Пришлось стрелами добить.
— Он был один?
— Нет, отход двоих детей прикрывал. Те в сопки верхом ушли, на колесницах туда ходу нет.
Махим с натугой разогнув, снял с предплечья один из браслетов, постоянно носимых для таких случаев, передал рассказчику.
— Покажешь место?
Чекан согласно качнул головой.
Когда позднее разговор у Базорка зашел про Симху, Жеребху вдруг осенило. Из-за первоочередных забот и последних событий из головы напрочь вылетели мысли о сыне вождя ворангов. Где он сейчас? Куда Парама спрятал мальчишку? Теперь-то тот нужен ему живым, младший сын по-прежнему находится заложником у врагов, и близилось оговоренное время обмена.