И взаправду, ждать пришлось недолго, из ворот неспешно выехали две колесницы, юноша почтительно поклонился, завязался разговор. Махим поинтересовался.
— За каким демоном издалека сюда подался?
— Да надоело в глухомани прозябать.
— Чего умеешь?
Вяхирь заразительно рассмеялся.
— Песни петь, на дуде дудеть, плясать да девок ласкать. Ну, ещё лучному бою и колесничной езде обучен.
Хмурый Жеребху поневоле улыбнулся.
— Ишь ты молодец какой, и нашим и вашим споём и спляшем. Из твоих мест Самад недавно к нам прибился, вроде колесничий ему нужен.
— Не, к Самаду не пойду, повздорили с ним из-за одной красавицы.
— Ладно, возьми его Дакша пока к себе, приглядись.
Мертвяк, посмотрев на нового бойца, обратился к стражу.
— Пошли с ним кого-нибудь в гридницу, пускай накормят.
Про Скорпиона Вяхирь слышал лишь краем уха, про него упоминали в связи с пропажей дочерей Парамы, парень знал, что их за вознаграждение объявили в розыск. Радж благодарно кивнул: «Если Умма жив, он сумеет постоять за себя и за девочек».
Манишиту он не видел, в отличие от обугленных развалин дворца, но говорят, что прислуги во время штурма и пожара в доме не было.
Вяхирь рассказал Раджу и про одноплеменников, он принимал участие в ночном нападение на ворангов, правда, не в самой схватке, оставаясь при колесницах.
— Несколько дней из крепости не выпускали, только после боя доверять стали. Зато знаю теперь, где этот Мертвяк живет — на отшибе дом его, как у бирюка какого. Хотя внутри не был.
— Кобели лютые у него — добавил парень, Радж сначала пренебрежительно отмахнулся, потом задумался, поднимут гвалт, тайком пробраться не удастся.
Подплыв на легкой плетеной, обтянутой кожей лодке к берегу, привязали её к склонившейся над водой ветке тальника. Выпрыгнув из качнувшейся посудины, Радж, в темной одежде и с плотно замотанной головой, подтянул за веревку и укрыл плоскодонку в зарослях. Передав лук с колчаном Вяхирю, сорвал с перевязи одну чакру и сунул её за пазуху, потом закрепил на боевом посохе насадку с бронзовым острием. С помощью друга пристроил данду на перекрестье спинных ремней, затем намазал жирной сажей лицо и внешнюю сторону кистей.
Вяхирь предлагал идти вдвоем, но воранг отрицательно покачал головой.
— То дело личное.
Пользуясь подступившими сумерками, принялся карабкаться по крутому склону, цепляясь за торчащие из откоса вымытые корни или втыкая в грунт кинжал. Короткое время спустя, воранг подкрался к большому, запущенному дому, неподалеку от жилища Жеребху, но на особице, у обрыва террасы поросшего колючими чингилем да боярышником. Жилище было окружено покосившейся оградой — не от человека — от скота. Накануне днем он уже пробирался сюда разведать подъем и укрывшись за валуном, наблюдал как неряшливый колченогий слуга, глухо бурча что-то под нос, бросает двум страхолюдным псам кости с остатками мяса.
Тогда Радж не увидел своего врага, теперь же точно знал, что Мертвяк дома.
Развязав кожаный узелок, достал тряпицу, пропитанную кровянистыми выделениями, что принес ему Вяхирь, остановившийся в доме с течной сукой.
Помахал на ветру. Спокойно лежащие до этого кобели, соскочили, поводя носами. Резко, наперегонки рванули с места, перепрыгнув через ограду.
Более светлый вырвался вперед, проломившись через кусты, притормозил, недоуменно уставившись на Раджа — отточенная чакра шмякнув, вонзилась в мохнатую шею. Второго пса юноша поймал на бронзовую насадку боевого шеста, короткий скулеж быстро смолк.
Зайдя в пристройку, оглушил спящего слугу тупой стороной посоха, связал руки и ноги, заткнув рот заранее приготовленным кляпом. Нельзя никого оставлять за спиной — таково неизменное правило кшатриев. Проще было прирезать, но Радж не хотел начинать свой счет с убийства пожилого калеки.
Просунув кинжал в зазор, сдвинул с места деревянный засов, придерживая, чтобы не заскрипела дощатая дверь, пригнувшись, проскользнул внутрь. Затаив дыхание замер, прижавшись к стене, прислушиваясь и привыкая к темноте. К удивлению, она не была непроглядной, тусклый свет сочился сквозь неплотно задернутый полог. Отодвинув его острием данды, юноша тихонько пробрался в жилище, напоминавшее логово хищного зверя, скупо освещенное не погашенным светильником, стоящем на потемневшем медном треножнике.
Глаза заслезились от застарелой вони — пахло мокрой псиной, разложившимися остатками пищи, пролитым пивом, потом и спермой, парня передернуло от отвращения.
У правой стены стояла большая клетка из толстых жердей, перевязанных сыромятью, углядев в ней движение, Радж рывком подобрался ближе, направив на прутья наконечник шеста.
Сквозь них блестели глаза, но не зверя, а человека. В клетке, согнувшись, сидел истощенный подросток. Мгновение подумав, юноша приложил палец к губам, пленник медленно кивнул.
Голый Мертвяк спал, развалившись на широком, покрытом засаленными шкурами ложе, мерно поднималось волосатое брюхо, широко раскинулись в стороны длинные мощные руки.