Накануне в крепости он, особо не чинясь, продал одному из воинов трофейные доспехи и посетил местный торг, косясь на стайку перешептывающихся, нарядных девушек, собравшихся поглазеть на красивого сына вождя. Отставший Вяхирь крикнул задорное приветствие проходившей мимо ядреной молодке, что-то прошептал приблизившись. Та прыснула от смеха, тряхнув подвесками, кокетливо повела плечом. Парень попытался ухватить её за зад, но молодица, хохотнув, ласково оттолкнула его и плавно пошла прочь. Вяхирь долго провожал её взглядом.
В надежде на встречу с Девдасом и Уолко Радж купил круг твердого сыра и запечатанную узкогорлую амфору, здесь дорогого, вина, отцу он уже подарил найденную в вещах марья серебряную чашу, неглубоким грубым рельефом на ней были выбиты идущие друг за другом львы с широко раскрытой пастью.
Украшениями на базаре торговал лишь один косматый, никак не похожий на купца, дед. Морщинистое, будто изжеванное лицо, не выразило эмоций, завидя выгодного, да ещё и молодого, а значит глупого, покупателя. Подняв на Раджа тусклые, выцветшие глаза, старик одышливо просипел.
— Чего желает молодой под (господин)?
Юноша с сомнением спросил, разглядывая лежащее на прилавке барахло — бусы из мутного стекла, медные и бронзовые браслеты, подвески с полудрагоценными камнями.
— Уж не краденным ли ты торгуешь, дедушка?
Пожав костлявыми плечами, тот ответил.
— Меня тут все знают.
Развел тощими руками, мол, не нравится, пойди, поищи других продавцов.
— Мне нужен подарок для невесты — красавице из хорошей семьи.
Старик на этот раз уже внимательно посмотрел на юношу — острым умом блеснули блеклые глаза, будто отточенный клинок на миг показался из ветхих ножен. Достал из-за пазухи потертого халата мешочек из хорошо выделанной замши, развязав и близоруко щурясь, покопался в нем и вынул бусы, ярко блеснувшие на солнце синевой.
— Я думаю, это подойдет, они из бирюзы — камня приносящего счастье.
Радж взял ожерелье в руки, покатал, ощупывая, в пальцах — настоящий камень должен быть тяжел, холоден и слегка шероховат. В своё время, сопровождая Колючку, он повидал на базарах Дакшина немало драгоценностей и наслушался разговоров словоохотливых ювелиров. Многое отложилось в памяти. Природная бирюза встречается достаточно редко, её подделывают, подкрашивая полудрагоценные камни, и опускают их в жир, чтобы он заполнил пустоты. Покрутив, внимательно разглядел пальцы — нет ли следов краски, полюбовался ярким с восковым отблеском насыщенным лазурным цветом бусин — цветом летнего южного неба. Камень был однороден и очень хорош. Спросил цену — хотя и велика, но приемлема. Расплатился добытым в скоротечном бою серебром.
Сидя у могилы матери, Радж достал из-за пазухи это сверкавшее небесным цветом ожерелье и прикопал под могильным камнем, поцеловав мрамор. «Прощай, мама».
Тронулись, следуя тем же путем, что и девять лет назад, юноша разглядывал знакомые перелески и косогоры лесостепи, поросль лиственных пород по долинам ручьев и речек. Поскольку на этот раз телка не волочилась за колесницей, к озеру Сарас добрались быстрее.
Как в давние времена, опять устраивались ночевать на берегу, наблюдая за медленно садящимся в леса солнцем. Пока догорала долгая летняя заря, успели искупаться сами, помыть коней и поужинать. В густеющей темноте звучал неумолчный гомон озерных обитателей — пересвист, гогот и кряканье птиц, скрипучее стрекотание жаб, ор лягушек, писк насекомых, странное уханье и шебаршение в камышах. В колдовском лунном свете друзья, сидя у огня, разглядывали далекую гору с плоской вершиной, в янтарных глазах гепарда сверкала пляска пламени. Дробя и раскачивая отраженные золотистые отблески костра, в стоячей воде широко разошлись круги от всплеска крупной рыбы. Вымытые и почищенные жеребцы, пофыркивая, паслись неподалеку. Радж потянулся, пора почивать, гепард уже ворочался, шкрябая когтями, устраиваясь поудобнее в коробе колесницы. Сторожить стоянку не стали, привычно понадеявшись на чуткие уши коней, да и земля под ногами своя, родная.
Поутру, когда разошлась молочная пелена тумана, позавтракав и ещё раз искупавшись в озере, тронулись к пещере короткой дорогой, решив посетить священную гору на обратном пути.
С замиранием сердца ехал Радж по длинному пологому подъему, надеясь разглядеть огонек костра или бегущую навстречу молчаливую суку Уну. Одинокая, вытянувшаяся за пять лет береза под дуновением ветра приветливо замахала ему висящими плетями зеленых веток; по левой стороне склона вспенилась бледно-розовым цветом и глянцевито поблескивала листьями поросль пахучей душицы. Чистый, напоенный ароматами леса воздух глухомани звенел от птичьих трелей, никто из людей не тревожил обитателей урочища, покосившийся загон для лошадей гостей густо зарос травой. Коней распрягли и оставили пастись там.