Вечером, велев взять копья, отец отвел своих сыновей подальше от лагеря, к уже темнеющему бору. Багровый шар солнца закатывался за щетинившийся елями косогор, окрашивая кровавыми тонами густеющие тучи.
— Покажи, чему тебя ишкузи научили — и кивнул Туру.
Радж с трудом снял бронзовую насадку, старший брат повернул копьё тупой стороной.
Пользуясь большей длиной древка, Тур мгновенно и резко провел тычок, целясь в живот, Радж легко увернулся гибким телом, не делая отбива шестом. Разгорелся короткий бой с чередой атак и отбивов, опять же переходящих в выпады, со сменой уровней и стоек, юноша быстро убедился, что хотя его брат и намного превосходит в мастерстве боя Самада, но против него не тянет. Пару раз приходилось сдерживать удары, чтобы не раздробить Туру резким рубящим отбивом тяжелого посоха кисть, единожды чуть не поплатился за это поражением.
— Стойте — сказал разгорячившимся бойцам Симха. — В строю научен биться?
Парень отрицательно мотнул головой — Почти что нет.
— Тогда не лезь в него, убьют. С луком сзади постоишь. Коли строй прорвут — встретишь. Хотя вряд ли скоро полезут, вчера мы укорот им хороший дали. Но если кто из молодых на поединок перед строем вызовет — можешь выйти.
Узнав о загнанном в ловушку Льве, вечером к урочищу подъехал с личной охраной Базорк. Взвешивая меру опасности, он старался не рисковать без крайней нужды, вопреки репутации без башенного и отчаянного бойца. Когда то так и было, да, но отошло с возрастом. Вождь понимал, что все свои великие планы лично на него и завязаны; ну а то, что не трус, он давно уже доказал.
Но против Симхи готов был выйти лично, бросив всё на кон — победа над знаменитым ратоборцем могла решить исход войны, но лучше обойтись без поединка. Если удастся убить пати ворангов, он не даст глумиться над телом, отправит с оставшимися живыми врагами домой — с предложением мира, но мужское потомство Симхи жить не должно, ему не нужны расколы в будущем.
Наследники знаменитого по всей Ариана Ваджа рода неизбежно станут притягивать смутьянов.
Накануне у его людей состоялся неудачный штурм, в ожидании погребения лежал ряд мертвецов, половина без голов — не сумели сразу же оттащить павших. По темно красным кожаным обмоткам до колен и огромному росту опознал Айрика Черного, своего бывшего телохранителя, а теперь командира отряда из двенадцати колесниц. То-то на встречу не поспешил; обвел взглядом опустивших головы людей. Сзади сердито засопел Чекан, он недавно потерял в бою сына.
Справа показалась прибывшая скара Жеребху, молча кивнул идущему во главе Махиму.
Громко объявил.
— За мертвых отомстим, пока не хороним. Завтра поутру в бой — вернем им головы.
Посмотрел на багровеющий закат — зрелище борьбы Света и Тьмы было величественным и страшным. Небо на глазах набухало темной силой, умирающее солнце, как будто пыталось раздвинуть тысячными руками лучей мрачную, тяжелую черноту туч обложивших окоем и вдавливающих светило на колья елок в уже укутанную тьмой землю, но тщетно, те одолевали, окрашивая свои края его кровью.
Поутру Базорк проснулся чуя приближение грозы, после того удара молнии, когда бог оставил на нем свой след, он всегда предупреждал о своём прибытии, будоража кровь жидким огнем. Зубы лязгнули по-волчьи, по коже снизу вверх пробежала судорога, вздыбливая волоски.
Снова нахлынули воспоминания. Всплыло лицо отца — тупого скота, подобно туру наделенного чрезмерной мощью, его выпуклые бычьи глаза с покрасневшими, в прожилках, белками. До сих пор вождь отворачивался, видя в спокойной воде отражение, с отвращением узнавая в себе его черты. Тот был властный мужчина и не терпел неповиновения, даже в мелочах — ни от кого и не в чем. Буйный во хмелю, последнее время часто дурманил себя ещё и дымом сушеных и измельченных верхушек цветущей конопли.
Ёжик, так звали Базорка тогда за торчащие волосы и колючий норов, как и отца, возненавидел с тех пор этот приторный сладковатый запах, любителей дурной забавы он гнал из своей скары.
Из-за начавшихся перепадов настроения от родителя часто доставалось рабам и наложницам, но однажды он ударил его мать, и отшвырнул как щенка вступившегося за неё сына. Вновь и вновь тот поднимался против отца, холодной ненавистью на окровавленном лице горели светлые глаза.
— Этот выродок не мой сын, ты, шлюха, родила его от демона — кричал тот перепуганной жене.
И только остатки разума сдерживали размах руки вождя, иначе он убил бы единственного выжившего наследника.