Добром это закончиться не могло. Базорк сбежал из селения с верным и единственным, с сопливого детства другом Долом. Тихий и застенчивый мальчик, неуклюжий и растягивающий при разговоре слова — тот был объектом шуток, порою жестоких, местных забияк, целыми днями он мог возиться с глиной, лепя из неё цветы или забавных зверушек. Но Базорку он нравился, часто удивляя непривычным взглядом на обычные вещи и такими же странными мыслями, вместе они хорошо дополняли друг друга. Ежик тоже был изгоем, но по другим причинам. С младых ногтей он, как и отец, также не терпел подчинения и не мог вписаться в жесткую иерархию естественного повиновения младшего старшим в стае местных подростков. Крупный мальчуган сразу же бросался на них в отчаянную драку, опасаясь его страшного отца, те просто прекратили брать строптивого придурка в свои игры. Он прибился к воинам, приглядываясь к их занятиями, выполнял мелкие поручения, бегая за водой, за стрелами и дротиками, торчащими в мишенях, для взрослых людей это ему было делать не зазорно. Детство пролетело быстро, как цветение трав в степи и когда его ровесников стали обучать бою, он уже многое умел и умел хорошо. Базорк отвадил обидчиков от Дола, и друзья часто проводили свободное время, ловя рыбу или охотясь в плавнях недалекого от селения большого озера. Туда они и сбежали, прихватив нужные припасы, вооруженные самодельными дротиками.
Вождь вздрогнул, свирепо оскалив зубы — в память ворвалась страшная морда тигра, внезапно набросившегося на его друга из зарослей, мгновенно сбив с ног и вгрызаясь клыками в трепещущую человечину между тонкой шеей и хрупким плечом ребенка. Тогда ещё Ежик отчаянно заорал, направив своё жалкое оружие на чудовище. Тот раскрыл окровавленную пасть, один из желтых клыков был наполовину обломан, неотрывно глядя на него мутными глазами. Старый, грязный, истощенный зверь с проплешинами на шкуре и от того ещё более страшный. И мертвящий ужас впервые охватил подростка, сковав движения.
Издав сердитый грохочущий рык, полосатый хищник поволок, хромая, свою добычу в тростники.
Отбросив дротик и упав на колени, будущий степной вождь ревел в отчаянии, молотя кулаками грязь и размазывая её по заплаканному лицу, вырывал с корнем стебли рогоза и бросал их в сторону ушедшего хищника, не боясь и даже желая возвращения людоеда. Он сгубил своего единственного, доверившегося друга, без сомнений сразу же пошедшего за ним в неизвестность, оставив семью и род. А теперь он не может даже отомстить за его кровь.
В тот же вечер он пришел в дом отца и встал перед ним на колени, покаянно опустив голову, чтобы тот не смог разглядеть в глазах отблеск лютой ненависти. Он предложил родителю послушание до конца жизни в обмен за месть тигру-людоеду.
Подробно расспросив его о хищнике, отец заставил ждать седмицу.
— Пока мальчишку не сожрет, на приманку не выйдет, а в зарослях полосатого старика нам не взять.
Но и после назначенного срока, лишь на второй день тигр выскочил из густого утреннего тумана к привязанному, жалобно блеющему козленку. Обострившимся чутьём Базорк первым узнал о его приближении, за людоедом тянулась волна смрада. Порывистым движением он разбудил задремавшего отца, сразу же прихватившего копьё, его спутник торопливо набросил тетиву на лук.
Оба не промахнулись, но отрок успел подскочить первым и добить блюющего своей кровью хищника ударом дротика в шею.
По следам и вони добрались до вытоптанной в тростниках прогалины, усыпанной клочьями шерсти и кучами чёрного дерьма с осколками непереваренных костей. Там же нашел останки друга — обглоданные кости и наполовину разгрызенный череп, смердящие, облепленные мухами.
Через год после этого их земли накрыло тяжелой, как могильный менгир, бедой, плющащей и дробящей многие судьбы. В огненный год Пепла трухой осыпалась трава, вместе с Засухой пришел Голод, песчаным смерчем носился он по полям, оставляя высохшие трупы людей и животных. Вслед за ними приковыляла их вечная спутница Война, и слабый стал пищей сильного. Нищета и страдание стали всеобщей долей, череда бесконечных стычек, война всех против всех погрузили степь в хаос.
На их, живущее у воды, племя напали чужаки — отчаянные, потому, что им нечего было терять. Базорк увел женщин и детей на укромный островок в плавнях. Отцу дэвы послали хорошую смерть — Человек Войны, он по настоящему жил только в её стихии. Немногие уцелевшие говорили, что он перебил чуть ли не половину нападавших, степные сказители ещё долго пели о его славной смерти. Врагов вырезали, но выживших своих осталась малость, всего лишь горстка покалеченных мужчин, молодые парни старше Базорка полегли все. В неполные четырнадцать лет ему пришлось брать ответственность за весь род…
Полог шатра, впустив мутный свет, отодвинула рука с широким серебряным браслетом. Вошел Киран Белый, ближник с тех давних времен.