На фоне сизого неба белела тонкими стволами на дальнем пригорке облетевшая березовая роща, среди развилок голых деревьев топорщились пустые гнезда.
К лесной пещере больше не возвращался, отъезжая прошлый раз, вытесал на колу с медвежьим черепом родовой знак, если бы Учитель с побратимом вернулись, они бы узнали об его приезде и наверняка захотели бы увидеться, Уолко так уж точно.
Юноша по-прежнему ощущал непривычную слабость в теле, застарелой болью саднило спину. Единственная надежда поддерживала его — на встречу с невестой. Но осенние тоска и уныние длились не долго, ярая кровь билась в нем, сильная жизнь вскоре пробудилась и окрепла.
Радж собирался в дальнюю дорогу, одеваясь тепло и неприметно, доспехи не брал. Волчья шуба, поверх овчинной шапки башлык со шнуровкой, толстые штаны из грубой шерсти, подшитая кожей обувь из плотно сбитого войлока. Из оружия только лук, кинжал, да верный боевой посох с бронзовой насадкой. На подпруги жеребцов крепил торбы с зерном и припасами, взял и не отходящего теперь от него ни на шаг гепарда — поможет добывать еду охотой.
Дело он задумал дерзкое и трудновыполнимое — через вражеские земли добраться до Карви пешком по снежной степи, минуя заставы на дорогах. На колеснице зимой не проехать, придется преодолевать долгий путь, где бегом, где шагом по выбитым копытами диких стад степным тропам, затем забрать и увести невесту верхом, меняя жеребцов. Поэтому и подкармливал их всю зиму ячменем.
О своем рисковом плане рассказал лишь Вяхирю, сначала, чтобы ещё сильнее не обидеть друга, тот не мог быть равным попутчиком неутомимому в беге Раджу, но затем не стал в очередной раз отказываться от его сопровождения. Оказывается, тот знал более короткую дорогу до своих родных мест. В отчаянный поход решили двинуть к исходу зимы, когда спадут морозы, но ещё тверд лед на реке, бегущей вдоль северных отрогов Рактахары. Из-за густых прибрежных зарослей и каменных завалов там не пройти конными в другое время, да и на лодке летом трудно проплыть из-за перекатов.
А так они по льду смогут выйти в уже знакомые Раджу по пастушьей жизни места, а там и до крепости Маллы недалече.
— Коли дэвы нам помогут, за две-три седмицы доберемся.
Как призраки они скользили по опустелой, ещё зимней степи, случайный свидетель, разглядев вдали бегущие силуэты, торопливо делал охранный знак, стараясь убраться подальше.
Смутно было на душе, тоска точила надежду. Пророчит беду сердце-вещун. Радж не ощущал привычной связи с любимой, может рана тому виной? Но нет времени для терзаний и сомнений.
Выбравшись к руслу, четыре дня шли по местами заснеженному, местами выветренному льду смиренной морозами прежде звонкой речки, порой натыкаясь на выворотни и серые глыбы камней. Её берега тонули в глубоких сугробах, с торчащими верхушками кустов, по кромке с левой стороны — мохнатые метелки тростников, склонившиеся под тяжестью снега. На правой поднимались невысокие скальные выступы рыже-красного цвета — в их изломах путники укрывались ночами от пронизывающего ветра. Там, где не громоздился камень, с подмытых весенним паводком яров свисали, как запущенные бороды, обледенелые космы корней. Наступало новолуние, серп луны только зарождался, в непроглядном мраке, нагоняя тоску, выли волки.
Потом, пробившись сквозь заснеженные заросли, выбрались на ветреную студеную даль. Морозец пощипывал кожу. По стылой, щетинившейся бурьяном земле струилась поземка, вновь дробно застучали копыта по мерзлой тверди. По утрам холодный мокрый ветер гонял по степи низкие туманы, покрывая изморосью одежды людей и шкуры животных. Временами падал редкий, крупный снег.
Всё ближе дом невесты. Сами собой складывались немудреные строки любовного гимна; вырвавшись вперед, Радж шептал их на бегу, в надежде, что попутный ветер донесет до Карви. «Ты счастье, ты свет зари, моя жизнь, моё солнце. Сияние твоих глаз ярче смарагдов, как звезды в ночи зовет оно к себе, и освещает дорогу. Пока бьётся сердце, не иссякнет моя любовь. Я спешу к тебе, услышь меня любимая!». Последние слова юноша прокричал, испугав гепарда.
Расстелив кошму, грели руки на стоянках у чахлого костра, отгородившись телами жеребцов от ветра. Прижимались друг к другу и гепарду холодными ночами, ненадолго забываясь в коротком сне под пугающих коней унылый волчий вой. Если облака не затягивали небосвод, на нем горели яркие зимние звезды, одна из них — Уттар — Такем называл её Тубан, показывала направление на север, к исходу ночи на востоке начинала светиться недобрым багровым огнем самая яркая — Медвежья звезда (Арктур).
За ними увязалась стая, преследуя несколько суток, оголодавшие волки постепенно сокращали дистанцию, потом совсем обнаглев, полезли днем. Пришлось сесть на жеребцов и в коротком забеге расстрелять из луков половину выводка.
Спустя почти три седмицы мучительного пути, добрели до крепости Маллы; под вечер, тайно пробрались в дом матери Вяхиря. Она же договорилась о встрече с Карви, не говоря, что вернулся жених.