Подойдя, коротко поклонился, Жеребху кивнул в ответ, молча ожидая с какими вестями тот прибыл. Внимательно, не перебивая выслушал.
— Значит, светловолосый с пардусом… Кому то ещё о том поведал?
Адор отрицательно мотнул головой.
— Молчи и впредь.
Сняв с руки серебряный браслет, протянул воину. «Значит, всё-таки не прервался ещё род Симхи».
— Он один в зимовье лежит?
Парень самодовольно улыбнулся.
— Трех бойцов оставил с ним, никуда не денется.
Жеребху задумался. «Если Скорпион хорошо мальчишку выучил, то, скорее всего они уже мертвы». Вслух же сказал, глядя на густеющий мрак на горизонте, там ворочались грязно-серые, лохматые тучи.
— Завтра с утра своих людей пошлю.
Повернувшись к ближникам, махнул рукой в сторону Дакшина.
Вечером Махим вспоминал последнюю встречу с Симхой, не на мокром косогоре при блеске молний, а в день, когда тот вернул ему сына. Обыденно, не требуя ничего взамен.
«Ворангов, как и степняков, мы считаем дикарями, но воинов, да и мужчин, они растить умеют.
Вот и его сына Яра воспитал, как надо — молчалив, почтителен без подобострастия, уже сейчас неплохо владеет луком и копьем».
После возвращения сына Жеребху держал его при себе, чтобы вновь привык к отцу и семье, но в бой не пускал. Рано ещё, всего тринадцать лет.
Гибель вождя ворангов, хоть тот и не показывал вида, сильно опечалила младшего сына. Ходит постоянно смурной, будто в воду опущенный.
Помнил воевода и обещание, данное тогда Симхе.
Покряхтев, позвал Яра для серьезного разговора наедине. Внимательно рассмотрел отрока — ещё больше подрос, пропала детская припухлость щек, но пока жидковат — тонкие в кистях руки, острые лопатки угловато оттопыривали рубаху, длинная худая шея с торчащим кадыком, но взгляд тверд и сосредоточен.
— Я знаю, что пати ворангов много для тебя значил. Похоже, что сейчас к нам в руки попал последний из его сыновей… И я склонен дать ему свободу, как Симха недавно подарил её тебе. Ну и чтобы мои обещания не посчитали в степи ложью или пустым звуком…
Но правильнее было бы убить этого парня. Когда-нибудь он сможет принести беду нашему роду, мне то вряд ли, но тебе или брату — да… Так что решай сам и лучше это делай сразу же при встрече.
С тобой я пошлю Волка, поедите завтра на двух колесницах.
О своем решении не стал говорить не старшему сыну, ни его приятелю Самаду, Адора попросил молчать, чтобы слухи не дошли до Базорка.
Махим понимал, что оно не понравится степному вождю, но того нет сейчас в городе. Поехал договариваться о поддержке, а значит торговаться со жрецами о помощи в подчинении ворангов. Жеребху знал и о подкупе части верхушки этого племени. Славно было бы весной закончить с ними дело без большой крови.
Поутру, когда слабый, всё ещё зимний свет просеялся сквозь тучи, провожая колесницы Яра и Адора, напоследок скомандовал сесть в повозку к сыну пегой суке Карбу.
— Возьми с собой, может пригодиться.
Когда подъехали колесницы ишкузи, в пристрое времянки рябой пастух показал им два замерзших трупа с перерезанными глотками, ещё один продолжал валяться у входа с дротиком в груди.
Волк, подивившись предусмотрительности Махима, указав на след, скомандовал пегой суке — Ищи!
Поглядев на марья умными глазами, Карбу пару раз ткнувшись носом в мерзлую, поблескивающую наледью, землю, уверенно побежала вперед; чуткие ноздри подрагивали на ходу, процеживая струи встречного ветра. Преследователи тронулись за ней на колесницах.
«Недавно переболевший, обмороженный и истощенный, далеко не уйдет» — думал воин.
Вперёд вырвалась повозка раздосадованного Адора, желавшего поскорее поквитаться за своих людей. К пока ещё раннему вечеру впереди показался тяжело передвигавшийся беглец с двумя навьюченными конями, трусивший неподалеку гепард, развернулся, оскалив пасть.
Умница-собака повернула назад, подбежав к колеснице, вильнула лохматым хвостом. «Я свою работу сделала».
Пошатывающийся от усталости парень остановился, хрипло переводя дыхание. Снова заперхался сиплым кашлем, утер воспаленное, мокрое от пота лицо. Не спеша набросил тетиву на тугой лук. Попытался прогнать гепарда, но тот недалеко отбежав, уселся на кочку. «Пропадешь ведь, дурачок» — подумал Радж, не беспокоясь о себе; вдруг накатило равнодушие.
Довольно осклабившийся Адор натянул лук, но его неожиданно остановил младший сын Жеребху.
— Не стреляй!
Боец с презрением посмотрел на мальчишку — вздумал приказывать марья.
Тут слово взял Волк, весомо промолвив.
— В этом нет чести, благородным людям лучше решить дело в поединке.
Заслуженному воину не нравился этот свежеиспеченный марья, да что там, откровенно раздражал — дерганный какой-то, суетится, громко разговаривает, хохочет невпопад. Отец его был намного сдержаннее. Но, конечно же, признавал его право на месть.
Поглядев на измученного, бездоспешного беглеца, Адор презрительно сплюнул и громко крикнул.
— Бой на копьях.
Прихватив закрепленное на борту древко, упруго спрыгнул с боевой повозки и уверенно зашагал к истощенному противнику.