— Меня зовут Чандак Хиранья, как мне обращаться к тебе?
— Девдас — отшельник коротко поклонился.
— Абду, подсади странника во вторую повозку — обратился купец к потному телохранителю.
И вот уже полдня Девдас трясся на мешках прикрытых рогожей, ему действительно нужно было в Дакшин, и с обозом он доберется туда быстрее. Возница и широкоплечий охранник, по виду кшатрий, не докучали разговорами. Воин лишь подвинул поближе колчан с луком и взял в руки копьё, прежде лежавшее поодаль.
Отшельник вспомнил, где и когда он видел этого остроглазого купца — шестнадцать зим назад во дворце правителя ишкузи Парама Праджна. Тот, без сомнения, также сумел разглядеть в длиннобородом старике прежнего ратэштара, иначе не посадил бы нищего бродягу в середину обоза с дорогим товаром, а иной нет смысла возить в такую даль. Старец лежал на мешках с солью, её добывали люди соседнего племени, но Чандак торговал ещё и металлами.
Девдас не беспокоился, и даже успел выспаться; вряд ли купец задумал дурное, если же у него есть к нему какое-то дело, то расскажет об этом на привале.
Вспоминал былое и купец, перед его мысленным взором вставали картины давнего прошлого.
В тот день их с покойным ныне отцом и другими уважаемыми людьми пригласили на пир ко двору правителя послушать знаменитого слепого певца Мадху. Великая честь! Уже на подходе к дворцу они наткнулись на взбудораженную толпу, окружившую двух человек — припертого к облупленной стене растерянного слепого старика, бережно прижимавшего дорогую кифару и заслонявшего его своим телом крепкого мужчину в белом балахоне, безоружного, держащего в руках лишь дорожный посох.
Незнакомец походил на матерого волка в окружении стаи собак. Сходство ещё больше усиливали наполовину седые, похожие на шерсть этого хищника, волосы и начинающая отрастать борода.
И ещё взгляд, Чандак рассмотрел его, подойдя ближе — спокойный и безжалостный волчий взор. Ни капли страха не было в нем, только презрение к толпящимся и галдящим вокруг зевакам, а ещё, на миг, промелькнула свирепая радость.
Слышались истеричные вопли: «Ракта Парс! Кровавый Барс!»
Вперед протиснулись воины с кинжалами в руках, но и они пока не решались нападать, только сыпали угрозами и оскорблениями.
Над толпой полетели камни, один из них ударил мужчину по лбу, потекла кровь, тот не стал уклоняться, по-прежнему прикрывая собой слепца. Лишь оскалился неожиданно белыми, крепкими зубами. Пролитая кровь возбудила толпу, словно многорукий, многоногий зверь она жадно заурчала и придвинулась вперед, нетерпеливые задние подталкивали нерешительных передних.
И тут это сборище, как сыр ножом, разрезала колесница правителя, телохранители умело и быстро освобождали проезд, раздвигая толпу широкими плечами и тупыми концами копий.
— Что здесь происходит? — послышался зычный голос глашатая.
— Это Кровавый Барс! Убийца наших детей! Покарай его, о, повелитель!
Кричал растрепанный старик в богатой одежде, с золотым ожерельем на груди и тяжелой серьгой в правом ухе.
Тут раздались слова самого правителя.
— Успокойтесь люди! Разве вы забыли заветы предков? Даже самому лютому врагу следует оказать гостеприимство, если он с миром пришел в твой дом. Самое страшное преступление для ария — это предательство доверившегося тебе. Этот махир (герой) пришел к нам безоружным, в пыльных одеждах странника. Он мой гость и я сам решу его судьбу.
На состоявшемся пиру гости не столько слушали песни знаменитого аэда Мадху Гатхака, как пялились на Кровавого Барса, сидевшего по левую руку от нового правителя ишкузи Парамы, сменившего со временем в устах людей прозвище Шрона (Хромой) на Праджна (Мудрый).
Вечером на привале, поужинав мясной похлебкой, странника попросили спеть. Тот не заставил себя долго уговаривать, подтянул струны своего немудреного инструмента, и с помощью костяного плектра исполнил несколько гимнов.
Люди стали устраиваться на ночлег, Абду распределил среди воинов очередность ночной вахты, вопросительно глянул на хозяина. Купец отрицательно покачал головой, и телохранитель отправился к кибитке.
Чандак и Девдас остались у костра вдвоем, в наступившей тишине слышен был даже шелест осыпающейся золы. Купец подбросил в огонь сучьев, огляделся по сторонам и негромко заговорил.
— Вижу, господин, что ты путешествуешь скрытно. Я не хочу лезть в твои тайны, но желаю помочь.
Красные отблески разгоревшегося костра играли на неподвижном лице его собеседника. Немного помедлив, тот ответил.
— Благодарю тебя, уважаемый Чандак, но не понимаю, о чём ты ведешь речь.
— Мы, купцы, заинтересованы в безопасности на торговых путях, и знаем, благодаря кому, кроме нашего повелителя и доблестного Симхи, прекратилась кровавая война на Востоке.
Если благоволение дэвов не оставит нас, через два дня будем в Дакшине. Понадобится кров или помощь, обращайся, господин, любой в городе покажет мой дом.