Отшельник благодарно склонил голову, приложив руку к сердцу. Девдас не собирался откровенничать с купцом, но ему было приятно услышать его слова. Дакшин торговый город и в нем найдется много сторонников мира, торговцам и ремесленникам война ни к чему.
Именно за миром и ехал он туда по просьбе и поручению Симхи. Когда колесница вождя внезапно появилась у его пещеры, после короткого разговора пришлось собираться в дальнюю дорогу и наскоро прощаться с Уолко. Передав ему мешочек с золотом и две оставшиеся чакры, строго сказал воспитаннику:
— Жди меня до листопада, если не вернусь, уходи в поселок рудознатцев, к Хвару. Уну с собой возьми.
Если Радж пройдет Посвящение, отдашь ему нашейную гривну и лук — это подарок его деда. Себе возьмешь пояс с кинжалом и боевой топорик, золотую чашу и плащ верни вождю.
Когда в горный посёлок пойдешь, вещи в рогожу укутай, а лук берестой замотай, кроме Хвара никому их не показывай. За десять раз меньшее богатство убивают.
— Возьми меня с собой Учитель.
Ничего не стал отвечать растерянному подростку, только ободряюще похлопал по плечу.
Симха тайком подбросил его на колеснице до торгового шляха, вручил тощий мешочек мелкого серебра на дорожные нужды, назвал имена двух человек, к которым можно обратиться в Дакшине, и крепко обнял на прощание.
Отшельник ещё долго сидел в одиночестве у догорающего костра, языки пламени постепенно опадали, почерневшая древесина рассыпалась тлеющими углями. Старик вспоминал недавние события, думал о смерти Готамы и о том, как выстраивать разговор с правителем ишкузи, если он вообще состоится.
Девдас ещё в первый свой приход в Дакшин понимал, что Парама оставил ему жизнь не из врожденного благородства и, не только соблюдая заветы предков. Он собирался использовать его в своих интересах, ну ещё, может быть, присутствовало легкое любопытство к личности знаменитого бойца, безоружным пришедшего в руки врагов. Не терял правитель и осторожность, сидя рядом с Парамой, Девдас на протяжении всего пира ощущал напряженный взгляд стоящего за спиной телохранителя.
В город ишкузи, тогда ещё Аджит пришел за своей смертью, отчаявшись найти её на поле боя. Душа выгорела и почернела, как степь после пожара, тоска по погибшим и чувство вины, неизбывной болью продолжали терзать её. Смерть и мучения врагов уже не приносили облегчения, пьяный загул и наркотический дурман даря краткое забытье, делали его опасным для окружающих, лишь чудом он не пролил кровь родовичей.
Он понимал, что смерть в руках кровных врагов будет мучительной, и надеялся ценой своих страданий увеличить вероятность соединения с семьей в Сварге. Но не пришел ещё его срок, а Сваргу нужно заслужить другим способом, так ему объяснили в горном храме, где он пробыл почти три зимы, осваивая духовные практики, постигая древние знания и мудрость артаванов. Дорогу туда указал ему правитель ишкузи, связав до конца жизни узами благодарности.
Именно путешествие на Запад принесло ему избавление от боли и подарило не эфемерную, а реальную надежду на посмертное воссоединение с семьёй.
До окраин Дакшина добрались ближе к полудню, Девдас еще раз поблагодарив купца и попрощавшись с попутчиками, направился на местный рынок, с любопытством осматривая разросшийся за последние годы город.
Расположенный, как и многие арийские поселения, на месте слияния двух рек, Дакшин с высоких круч террасами спускался от цитадели с торчавшими над ней сторожевыми башнями к речному порту на пологом берегу реки Джаласвати. Город, население которого насчитывало несколько тысяч человек, богател на торговле металлами, шерстью и кожей, кожевенные мастерские располагались и в самом городе, как раз неподалеку от порта. Между речными причалами и стенами цитадели раскинулась просторная площадь, день был торговый и на ней шумел красочный южный базар.
Он закрутил и завертел отвыкшего от такого множества людей и немного растерявшегося отшельника обилием красок, звуков и запахов. Привычное для воина обостренное восприятие сбивало мельтешение людей и животных. Помимо обычных запахов людских, часто немытых тел, конского пота, сырости и тины близкой реки, навоза домашних животных, обоняние тревожили полузабытые ароматы фруктов, южных цветов, специй и пряных женских притираний. Ужасно раздражала толкотня, отшельник с трудом сдерживал реакции тренированного тела на резкое сближение и бесцеремонные толчки спешащих по своим делам горожан. Большую часть покупателей и расхваливающих свой товар продавцов составляли мужчины, но встречались и закутанные в платки женщины в сопровождении служанок. Желтые воды медленно текущей южной реки были мало пригодны для питья, и крикливые водоносы назойливо предлагали прохладную и чистую воду из колодцев. Раздвигая толпу широкими плечами, спешили надзирающие за порядком охранники с палками в руках и кинжалами на поясе — в рядах торговцев снедью поймали воришку.