Наконец, хромая, показался и сам правитель, опираясь на посох с искусно вырезанным костяным навершием в виде головы орла. Его сопровождали сухощавый, богато одетый мужчина, по виду казначей и жилистый темнокожий телохранитель, держащий в руке уже натянутый лук. По его мягким, плавным движениям Девдас сразу же опознал умелого бойца, намного более опасного, чем здоровенный телохранитель Чандака. Продолжая наблюдать, отметил правильные черты лица, бритую голову с квадратом бородки на конце крепкого подбородка, татуировку скорпиона на правом предплечье; простой белый передник, правда, из дорогой ткани, отсутствие украшений, кроме широкого серебряного браслета на левой руке, но это скорее защита от удара тетивы. Помимо кинжала и короткой дубинки с бронзовой окантовкой на поясе, ещё два метательных ножа были закреплены у него на кожаной перевязи, удерживающей колчан.
Оглядев окружающих, телохранитель сразу же сосредоточил внимание на отшельнике. Да, Парама умел подбирать людей.
Девдас не стал мериться со стражем взглядом, а спокойно перевел глаза на правителя ишкузи.
Высокого роста, широкоплечий, тот не производил впечатления могучего бойца, как Симха с Магхом, и не только из-за хромоты.
Было видно, что этот человек посвятил свою жизнь не войне, но миру. И это хорошо, подумал Девдас.
Отшельник знал, что Параме сорок пять зим, но тот выглядел старше из-за светло-русой бороды, которую отрастил, прикрывая слабый подбородок.
Судя по одежде, мода восточных владык добралась и до окраин арийских земель, впрочем, правитель ишкузи одевался без их вычурной роскоши. На нем была длинная просторная рубашка из тонкого, хорошо выделанного и отбеленного льна, подпоясанная красным кушаком, расшитым золотой нитью. Из отделанных слоновьей костью ножен торчала позолоченная рукоять кинжала.
Голову правителя украшала высокая, из мягкого белого войлока, тиара с оправленным в золото крупным рубином по центру, а грудь — массивное золотое, опять же с рубинами, ожерелье; яхонт сверкнул и в серпообразной серьге в правом ухе. Легкие сандалии из красной кожи блестели позолоченными застежками.
Правитель недолго поговорил с почтительно склонившимися мужчинами, выслушал кинувшуюся к нему в ноги замотанную женщину, приказал казначею выдать ей маленький слиток серебра, ребенка ласково потрепал по голове.
Подошел и к отшельнику, Девдас встретил внимательный взгляд его светлых глаз, вглядываясь в умное сухощавое лицо в резких морщинах, с крупным, с небольшой горбинкой носом и неожиданно полными, четко очерченными губами, больше подошедшими какой-нибудь красавице. Почему-то вспомнил, что у Парамы пять дочерей. С прошлой встречи властитель сильно постарел, видимо сказывается пресловутое бремя власти.
— Мне кажется знакомым твоё лицо, где я мог тебя видеть? — С сомнением спросил правитель. Темнокожий телохранитель приблизился.
— Когда-то давно я сопровождал слепого певца Мадху.
Парама невольно отшатнулся, как от ядовитой змеи, но быстро опомнился. Девдас оставался неподвижным.
— Что привело тебя в наш город на этот раз?
— По примеру своего Учителя я хотел бы выступить при твоем дворе, о, великий повелитель прославленный своей мудростью и щедростью.
Правитель ишкузи невольно усмехнулся.
— Это большая честь, и я не знаю, достоин ли ты её, чужеземец.
Парама задумчиво погладил бороду.
— Я решу это, послушав тебя перед обедом. А пока накормите его и разместите среди слуг — указал распорядителю и направился к ожидавшей его колеснице. Телохранитель что-то шепнул подошедшему третьему стражнику — молодому парню героических пропорций.
Девдаса провели через ворота в просторный двор, а затем в помещение для слуг. Страж-великан спросил:
— Не хочешь ли ты помыться?
— Я это делал вчера, обеты не позволяют мне при посторонних обнажать своё тело, но ты можешь обыскать меня, я не имею с собой оружия, и твоему господину не стоит опасаться, я не причиню ему вреда, свидетельствую в том перед богами.
Стражник ощупал одежду старика и успокоено кивнул.
— Сейчас тебя накормят, до приезда господина оставайся с нами.
Дальнейшая беседа с Парамой продолжилась в саду, в тени деревьев у небольшого бассейна со скользящими по зеленоватой воде крупными карпами, раскрывавшими круглые рты в ожидании подачки.
Девдас настраивал лиру, подкручивая колки, потом неспешно принялся перебирать струны. Праджна жестом отослал распорядителя, про телохранителя же сказал:
— При нем можешь говорить свободно. Он плохо понимает наш язык и многократно доказал свою верность делом.
— Я не сомневаюсь в твоей мудрости и предусмотрительности. — Отшельник отложил музыкальный инструмент в сторону. Парама поморщился.
— Оставь славословия, Аджит, из твоих уст они звучат издевкой. Давай поговорим по-простому. По своей ли воле, или по повелению Симхи ты пришел в мои земли?
— У меня нет повелителей, кроме богов. Наверняка ты знаешь моё новое имя, и про обет не убивать людей. Но ты прав, я здесь по просьбе Симхи, он, как я, и надеюсь, что и ты хочет предотвратить новую войну.