Парама хлопнул ладонями по коленям и в притворном гневе, соскочил с кресла.
— Если бы он хотел сохранить мир, то не нарушил бы клятву, оспаривая волю богов, и не вторгся в наши пределы!
— Симха не нарушал клятвы, хотя потерял в Посвящении сына.
— Если набег произошел не по его воле, то как он наказал нарушителей? Я смогу увидеть их головы?
Парама ловко загонял собеседника в ловушку. Для любого вождя лучше прослыть вероломным, чем слабым правителем, запреты которого ничего не значат для его подданных.
— У нас другие обычаи, вождь-пати может приказывать только своим людям, но не другим ратэштарам. У свободных людей нет привычки повиноваться. Мы все равны и любой волен в своих поступках. К тому же воранги считают, что победа в Посвящении достигнута коварным колдовством, а не воинской доблестью.
— Это всего лишь жалкие отговорки, и даже хуже — кощунство. Ты тоже считаешь, что великие дэвы Митра, Варуна и Индра могли допустить колдовским чарам вмешаться в поединок среди белого дня?
— Нет, я думаю, что у вас появился новый хороший учитель ножевого боя. Дозволь мне передать предложения вождя ворангов.
— Говори.
— Симха выкупил пленных захваченных во время набега, в том числе сына Рагина и готов заплатить ему виру за ущерб.
— То, что его наследник жив — хорошая новость, но Рагин не примет выкупа, ему нужна месть за гибель семьи. — Быстро ответил Парама.
— Пати предоставит ему такую возможность, он сможет сойтись в поединке с Магхом, или с любым другим участником набега. Сам Симха также готов встретиться в единоборстве с твоим братом, ведь это Жеребху водит войско? Он не будет вторгаться в земли ишкузи, но дождется твоего решения на границе. Выбирай — мир или война?
Важно кивнув, правитель негромко произнес.
— Я подумаю над его предложением, а что намерен делать ты?
— Мне бы хотелось посетить храм в Рудных горах, а потом вернуться в свой лес.
— Да будет так.
Ветер нагорья трепал чёрное племенное знамя, окрашенное в ещё стародавние времена запекшейся кровью павших героев. Рядом со стягом на своей колеснице башней возвышался Симха в сияющей бронзовой кирасе с окантовкой из белого олова, отблески солнца играли на золоте браслетов, нашейной гривны и позолоте шлема, порывистый ветер развевал пышный плюмаж окрашенного хною конского хвоста.
В правой руке вождь сжимал символ власти — древнюю каменную булаву с навершием в виде конской головы. По соседству, в начищенном круглом шлеме и кожаных доспехах, усиленных бронзовыми пластинами, застыла фигура возницы с поводьями в руках. Легкий, обтянутый кожей, плетеный щит прикрывал ему спину.
Большеголовые гнедые кони в богатой упряжи, украшенной оправленной в медь бирюзой, нетерпеливо перебирали ногами, боевая повозка была набита разнообразным оружием. Левой рукой Симха придерживал прислоненное к борту длинное копье с листовидным наконечником и тяжелый, лишь ему под силу, почти ростовой щит — с бронзовой окантовкой и круглым умбоном в виде львиной головы. Они не нужны в колесничном бою, и взяты на случай пешего поединка. На правой стороне повозки были закреплены три дротика с нарядными красными древками, длинный роговой лук со спущенной тетивой, а также семейная реликвия — гладко отшлифованный топор-молот из нефрита. Дополнительные колчаны, полные стрел были намертво примотаны и на внешних бортах колесницы.
Позади, на неширокой горной равнине, ограниченной по бокам обрывистыми утесами, лишь местами поросшие кустарником, неспешно разворачивались родовые колонны. Там преобладали красные и черные тона — цвета войны и крови, в них были окрашены кожаные шлемы, доспехи, пояса и ножны кинжалов воинов. Сияли начищенной бронзой наконечники копий, благородным серебром светились наручные браслеты и бляхи на широких поясах.
Вопреки советам, вождь не стал вторгаться в земли ишкузи, до последнего надеясь решить дело миром. Будучи ещё и верховным жрецом племени, нетерпеливым соратникам объяснял задержку плохим исходом жертвоприношения.
Приехавший первым, Симха угрюмо разглядывал место недавней гибели своего сына. Эту небольшую долину на границе племен он выбрал не только поэтому, собранные пять сотен воинов должны были надежно перегородить узкий проход, не давая врагам обойти их на флангах, используя преимущество в людях и колесницах.
О приближении и примерной численности ишкузи сообщили посланные загодя разведчики. По два десятка лучников уже сидели на скалах слева и справа, готовые помешать подъему вражеских лазутчиков и подать сигнал о появлении чужого войска.
Сунув булаву за пояс, размял левую руку — в недрах предплечья заныла старая рана, видать к перемене погоды.