— На это нет времени, да и твой Учитель сейчас в другом месте. Можешь попрощаться со своей стаей.
В Логово стаи Тур его привез под вечер, к окончанию дневных занятий, с собой прихватили баранью тушу — расщедрился отец.
Раджа сразу окружили подростки, дружески хлопая по плечам, осматривали его новую красивую одежду, щегольские сапожки, нарядный, в костяных бляшках, пояс. Узнав о скором отъезде, Дятел даже ему позавидовал.
— Здорово, увидишь чужие земли.
Старшие посмотрели на того, как на дурачка, но не стали ничего пояснять, чтобы не накликать беду.
Нахальный Пирва отпросился у Лося проводить родича, Тур пообещал подбросить его обратно.
За день до отъезда пригнали пленных, взятых при штурме крепости и выкупленных Симхой, отдельно привезли и сына Рагина. Темноволосый мальчишка, вызверившимся волчонком из подлобья зыркал глазами на окружающих.
Пирва, кивнув на него, объявил Раджу.
— Вот и обзавелись мы с тобой первым кровником.
Магх предлагал Симхе по-тихому свернуть подростку шею.
— Ты же слышал присказку — «Нет большей глупости, чем убив отца, сохранить жизнь его сыну».
— Я дал слово.
Прощаясь перед отъездом, Радж протянул Пирве одну из чакр.
— Держи на память.
Тот, улыбнувшись щербатым ртом, развел руками.
— Кроме последних штанов, отдарится нечем.
Посмеялись, обнявшись на прощание.
Как и уговаривались после поединка, встретились на прежнем месте спустя две седмицы, с каждой стороны было по десять колесниц.
От ишкузи опять приехал Парама, они вновь наедине пообщались с Симхой.
— Рад, что мы смогли договориться о мире, о твоем сыне я позабочусь.
— Я бы хотел, чтобы он продолжил готовиться к Посвящению.
Парама пожал плечами.
— Подготовкой воинов занимается мой брат.
Помедлив, продолжил.
— В своё время мы через Аджита сговорились породниться. Если сохранится мир, сможем вернуться к этому через несколько лет.
— Да будет так. Пока я жив, войско ворангов не пересечет ваших границ.
— Даю слово в том же. Да будет свидетелем нашей клятвы хранитель справедливости Варуна.
Вожди разъехались.
Симха старался не показывать чужакам, как ему дорог сын и простился с ним заранее, вдали от чужих глаз. Напоследок посоветовал.
— Смотри внимательно, учись всему новому, что может быть полезным для племени.
Сойдя с колесницы, Радж подозвал Бхерга и привязал плетеный поводок к ошейнику с бронзовыми шипами, защищавшему горло волкодава.
Сначала в сторону ишкузи прошли пленные во главе с сыном Рагина, его встретил лично Парама, обнял, прижав к груди.
Пришел черед заложников. Радж, с собакой на привязи, шагал, как готовый к бою маленький воин, и не как ряженый, а как боец — с гордой осанкой, уверенно, не оглядываясь назад. В руках дротик, на поясе кинжал, на левом боку висел колчан, набитый стрелами и с луком со спущенной тетивой. Из правого сапога, скроенного из козлиной кожи, окрашенной корнями кизила в серо-зелёный цвет, торчала рукоять метательного ножа.
Навстречу ему шел испуганный большеглазый вихрастый мальчишка в дорогих одеждах, младшему сыну Жеребху было всего девять зим.
Когда Радж подходил к колесницам ишкузи, Симха заметил, что со стороны его спины блеснули две чакры, закрепленные на ремне, держащем колчан. «Как когда-то у Аджита» с гордостью подумал вождь. «Храни тебя дэвы, сынок».
Такем проснулся в липком поту — проклятая душная, влажная жара, так не похожая на привычный сухой зной, но лучше пусть она, чем мертвящий холод здешней зимы. Ему опять приснилась родина — прекрасная страна, омываемая Великим Хапи, что величаво несет свои мутные воды к Зеленому Морю Уадж — Уру. Местные роме называют её Та — Мери — земля возлюбленная, или Та — Кеми — чёрная земля, по цвету плодородного ила, ежегодного подарка божественной реки, отличного от красного цвета безжизненной пустыни, чьё дыхание убивает живое на Восходе и Закате.
Закрыл глаза, вспоминая подробности видения…
Во сне ему опять было десять лет, ещё живы отец и мама, а он с ручным камышовым котом Уром и собственноручно вытесанным бумерангом охотился на длинноногих цапель и пестрых уток среди высоких зарослей папируса. Над застывшей рекой поднималась туманная дымка, плеснула хвостом крупная рыба и по зеленоватой воде разошлись круги, раскачивая голубые кувшинки лотосов. Ур повел ушами и заинтересованно уставился в ближний распадок … Раздался резкий противный рев… Откуда здесь ослы?
Мужчина поднялся мощным рывком без помощи рук, потянувшись всем мускулистым, влажно блестевшим телом; на правом предплечье, как живой, дернулся татуированный скорпион.
За оградой усадьбы продолжал надрывно орать ишак. Пора собираться и начинать гонять парней. Задумался о сне, глупо сожалеть о давно минувшем детстве, тем более, что оно у него было не сладким.
Местные дикари зовут его Такем, именем, полученным ещё после первого побега, когда тщетно пробовал объяснить, откуда он родом. И теперь он носит имя страны, в которую нет возврата. И не потому, что до неё долгие месяцы, если не годы пути, потомственного воина на родине ждут только презрение и мучительная смерть.