Спасший его тамкар оказался из большого торгового города Ашшура, что на реке Идиглат (Тигр), чьи выселки разбросаны на многих караванных дорогах. Древний город носил грозное имя бога охоты, а затем и войны, и населяли его сильные люди, привыкшие столетиями отражать вторжения из степей и с гор. Как и их южные соседи из Баб-Илу («Ворота Бога» — Вавилон) — крупнейшего перекрестка торговых путей, они говорили на диалектах аккадского языка. Но в отличие от торгашей юга большинство ашшурцев не оставили кочевой, пастуший образ жизни своих предков. Со временем Такем освоил их сложный язык и сопровождал нового хозяина по его торговым делам. Звали того Алад — Уцур, большая часть жизни тамкара — агента крупных торговых домов проходила в дорогах, но в Ашшуре у него была своя крыша над головой. Двухэтажный дом хозяина располагался неподалеку от зубчатой городской стены, сложенной из желтого кирпича, но был обширным и Такему даже выделили в нем отдельную каморку без окон, сразу же за входной дверью, выкрашенной в красный цвет, чтобы отпугивать злых духов.
Земля за городской стеной дорога, но в доме был небольшой внутренний дворик со своим колодцем (большая редкость), с очагом для готовки и цилиндрическим тинуру (тандыром) для выпечки лепешек. Нашлось там место и розовым кустам, и трем, дающим тень, пальмам.
Обстановка в доме считалась богатой, конечно не Такему, видавшему роскошь царских дворцов, но и для него она не была убогой. Деревянная кровать стояла только у хозяина, правда на красивых ножках в виде львиных голов и с медными вставками. Имелось у него и кресло с подлокотниками и пара деревянных сундуков. Дерево в безлесном Междуречье было ещё большей редкостью, чем в Та-Кеми. Кровати и двери передавали по наследству, как величайшую ценность. Табуретки и встроенные скамейки делали из глины или тростника. Сам Такем спал на утолщении из утрамбованной глины, постелив на него циновку. Жарким летом, он, как и многие предпочитал ночевать на крыше. Жара стояла большую часть года, лишь поздней осенью и в начале местной зимы несколько недель лили дожди и громыхали страшные грозы. Спасали от зноя глухие стены дома, лишь под самой крышей оставляли узкие окна, перекрытые решеткой. Свет попадал через открытые внутренние двери, а ночью помещения освещались глиняными лампами с плавающим в кунжутном масле фитилем.
Самым прохладным местом в доме был подвал, рабыня поливала по утрам водой из колодца покрывавшие пол шлифованные керамические плиты; испаряясь, вода освежала воздух. Стены были побелены известью, а в комнате старика ещё и украшены коврами.
Кормили в доме обильно и сытно, с продуктами было хорошо, в стране снимали по два урожая в год.
Еда была простой — ячменная или пшенная каша с кунжутным маслом, вареные бобы или чечевица, лук, чеснок, пшеничные, ещё горячие лепешки из своей печи. В речном краю хватало свежей и вяленой рыбы, ну а по частым здесь религиозным праздникам на стол подавали тушеную баранину и вино.
Не многие имели свой колодец, а перегретая мутная вода в каналах и реке была для питья мало пригодна, поэтому жители города пили много пива — ячменного и приготовленного из фиников. Кстати их, да и других фруктов и овощей, также хватало на столе тамкара. Здесь Такем впервые попробовал незнакомые ему арбузы, дыни и гранаты.
Что удивило, так это то, что в доме была канализация. Нечистоты из двух отхожих мест (один только для хозяев) отводились через выложенную кирпичом траншею с деревянной решеткой на конце, чтобы в дом через неё не пробрались воры. Туда же стекала вода из обмазанной асфальтом керамической ванны. Через систему труб и водостоков нечистоты города и дождевая вода сливались в каналы и реку.
Освоившись, Такем стал чаще гулять по путаному лабиринту теснящихся стен домов, стиснутому городской стеной. С любопытством разглядывал квадратные храмы, сложенные из кирпича-сырца, похожие на зубчатые боевые башни, оседлавшие платформы из утрамбованной глины.
В центре любого крупного города Междуречья высилась гигантская много ступенчатая башня-зиккурат, достигавшая в высоту сотни локтей и напоминавшая гробницы-горы его родины. Её стены часто были окрашены разными цветами, украшены причудливыми барельефами и облицовкой из обожженных, покрытых цветной глазурью кирпичей. Роме не интересовался местными богами, поклоняясь теперь только Маат — богине мирового порядка и справедливости, что воплощает собой Истины ровный свет. Только на справедливость в посмертии ему оставалось уповать.
Но люди, обитавшие в этом месте, Скорпиону были любопытны. В торговом городе они толпились на улицах и площадях, в длинных, до пят, разнообразно окрашенных одеждах, на родине он не видел такого обилия в расцветках, кроме белого, голубого, коричневого и зеленого. Ткани же были в основном из шерсти и хлопка, лён, в отличие от Чёрной Земли, в климате Междуречья плохо рос и одежды из него считались роскошью.