Они всё глубже забирались в скалистое ущелье, куда почти не попадали лучи солнца, зато откуда то ощутимо потянуло тухлятиной. Радж с беспокойством разглядывал верхушки сдвигающихся утесов — в таком месте легко устроить засаду, но людям, не зверю. Навряд ли найдется хищник, способный без ущерба для своего здоровья кинутся на добычу с такой высоты. Чувство настороженности неожиданно сменилось радостным возбуждением перед опасностью, когда обостряются все чувства, что-то подобное подросток испытал перед дракой двух стай.
Наконец выбрались из теснины, и перед глазами открылся густо заросший кустарником холм и широкий зев логова в нем, наполовину заваленный выбросами грунта. А по ноздрям ударила волна жуткой вони. Повсюду валялись раздробленные кости, некоторые напоминали человеческие, разгрызенные панцири черепах, обрывки гниющих шкур и перья. Среди этой помойки копалась пара голошеих грифов, взмахнув крыльями, они повернули головы навстречу мальчику с собакой.
С недовольным ворчанием из логова высунулась квадратная морда на мощной шее, из разинутой пасти блеснули огромные клыки.
Бхерг зарычал, у подростка лихорадочно забилось сердце, волна адреналина пробежала по телу, он приподнял древко, готовясь метнуть первый дротик.
Разбрасывая землю сильными передними лапами, животное полностью выбралось наружу, зловоние усилилось. Только нервное напряжение позволяло отроку сдерживать рвотные позывы. Радж разглядел вытянутое бледно-серое тело с темными полосами и вздыбленной жесткой гривой.
Внезапно чудище развернулось и испуганно сорвалось в тяжелый галоп через прореху в кустах, раскачиваясь на бегу. Прижимая большие уши и приволакивая низко посаженный зад с поджатым хвостом, оно быстро скрылось в ближайшем распадке. Готовый к смертельной схватке подросток с облегчением выдохнул, волкодав бросился следом, но Радж вернул его окриком.
Перед утренними занятиями заложник спросил про странного зверя у Видара, старшего из братьев, с ним он общался чаще.
— Вонючий и полосатый, говоришь, и больше волкодава? … Гиена это. Где ты её встретил, она зверь ночной и трусливый, на глаза старается не попадаться. Питается падалью, но и маленьким и слабым спуску не дает, подранка добить может. Челюсти у неё мощные, любую кость перекусят, и панцирь черепахи разгрызут. Боятся её не надо, шавки посмелее этого зверя сами гоняют.
Да-а, думал про себя Радж, шел на смертельный бой с чудовищем, воображая себя чуть ли не Траитаной, победителем трехголового змея Дахаки. А врагом оказался трусливый падальщик.
Заодно расспросил и о неприятном спутнике Жеребху. Видар нахмурился.
— Чем тебя Мрита (Мертвяк) заинтересовал?
— Мертвяк?
— Имя то ему доброе дали — Дакша (Крепкий, Годный), но люди промеж себя кличут его по иному — Мертвяком. Держись от него подальше.
— А почему Махим его при себе держит?
Здоровяк огляделся по сторонам, Скорпиона и младших братьев всё не было, видать дела задержали. Подумав, тихо пробурчал.
— Ладно, расскажу по секрету, но о том никому.
Заинтересованный Радж подтверждающее кивнул головой.
— Побратимы они, чуть ли не с детства. Раньше Дакша совсем другим был — веселым, общительным парнем. Лет десять назад девушка ему одна приглянулась из горной деревушки. То не здесь — на юго-западной границе случилось. А те горские девки особой красотой и пылкостью славятся. И упросил он своего побратима в краже невесты помочь, а Жеребху по молодости лет вообще отчаянный был. Сказано — сделано, пробрались в горы, украли девку, что за водой пришла, да та и не сопротивлялась, говорят. Украсть то украли, да от погони долго уходили, заплутали, и Жеребху ногу повредил. В горы их высоко загнали, добычи и дров нет, есть нечего. Уходили от погони втроем, а вернулись двое. Пришлось им три седмицы сырой человечиной питаться, напоследок кости и череп той красавицы раскалывать, мозг доставая.
Вот с той поры веселого добродушного парня как подменили. Всегда таким трупом поднятым ходит, только во время битвы оживает и бьётся страшно. И женщин теперь к себе близко не подпускает, мальчишек пользует, сам в полон берет, или на рынке покупает. Только долго они у него не заживаются.
Раджа передернуло, обладая живым воображением, он представил, как Мертвяк раскалывает камнем обглоданные кости любимой девушки в поисках спинного мозга.
Видар уже пожалел, что рассказал эту страшную быль подростку.
— Ты, Львенок, жизни не знаешь. На войне человечину жрать — обычное дело.
— Что и тебе доводилось?
Верзила, нахмурившись, нехотя ответил.
— Не-е, дэвы миловали… Но другим такие вопросы не задавай, шею свернуть могут.
Такем не стал здешним ариям другом, многие из них презирали темнокожих, он отвечал им тем же, но к правителю ишкузи относился с искренним уважением.