Они знали друг друга больше двадцати лет, с тех пор, как молодой наследник империи Феллеров заинтересовался статьей молодого ученого, в которой тот представил свои первые, весьма робкие изыскания в биотехнологии. А2 познакомился с Филипом, внимательно выслушал и предложил грант на исследования. Затем еще один, затем еще… Через десять лет Паркер зарегистрировал небольшую компанию, о которой затем узнала вся планета, — "Iris Inc.", мировой лидер в создании и нанесении наноэкранов. Официальный мировой монополист, получивший этот титул на специальном заседании ООН и всего на десять лет, по истечении которых А2 обязался разделить "Iris Inc." или поделиться технологией.
Пока же у них с Паркером конкурентов не наблюдалось.
Феллер сделал Филипа миллиардером, однако тот по-прежнему проводил большую часть времени в исследовательском центре и оставался застенчивым недотепой в повседневной жизни. Поместье Паркера располагалось неподалеку от штаб-квартиры компании; прилетая в Долину, А2 частенько останавливался у него, и в первый вечер они обязательно сидели допоздна, болтая о делах и разной ерунде и просто наслаждаясь возможностью провести время в своей маленькой компании.
— Надолго к нам?
— Завтра, сразу после совещания, полечу в Вегас, — отозвался Феллер, делая глоток виски.
— Играть?
— Не только… Вечером буду играть, в "Bellagio" соберется отличная компания для покера, а послезавтра в пустыне пройдут гонки на одноместных дронах… "Облако самоубийц", слышал?
— Эллен не одобряет подобные развлечения, — рассказал Филип. — И я с ней согласен: они очень опасны.
— Да, конечно, она у тебя весьма прагматичная. — В свое время А2 тайно позаботился о том, чтобы его скромный, застенчивый, но безусловно гениальный друг обрел счастье в личной жизни, и знал о супруге Паркера намного больше, чем Филип. Несмотря на это, а может — благодаря этому, семейная жизнь у Паркера получилась замечательной, и ничто не отвлекало его от работы. — Смертность в "Облаке" стабильно превышает тридцать процентов — от погоды зависит.
— Почему они этим занимаются? — вдруг спросил Филип.
— Гонщики? — переспросил А2.
— Да, — подтвердил Паркер. — Ради денег?
— И ради них тоже, — поразмыслив, ответил Феллер. — В конце концов, этот мотив ничем не хуже других.
— Хочешь сказать, среди них есть те, кто рискует головой просто так?!
— Почему нет? — пожал плечами А2.
— Но зачем?
Объяснить Паркеру причины, по которым люди могут пойти на экстремальный риск, было примерно так же легко, как описать слепому радугу, но А2 решил попробовать.
— Помнишь, три года назад случился крупный скандал с космическими туристами?
— Которые перепились в орбитальном отеле и запустили спускаемые аппараты?
— Мы с Джулианом не перепились, а обдолбались: пить на орбите неудобно — невесомость мешает, — рассказал Феллер. — Но в целом верно: мы были конкретно на взводе.
— Так это был ты?! — Филип изумленно вытаращился на друга. — Почему не рассказал?
— Даже мы с трудом замяли скандал, если честно. Инвесторы, которые контролируют космос, были очень раздражены нашей выходкой.
— Но почему ты не рассказал мне? — обиженно уточнил Паркер.
— Пообещал никому не рассказывать и сейчас, кстати, нарушаю данное слово, — усмехнулся А2. — В общем, мы с Джулианом обдолбались, поспорили, кто первым доберется до Земли, забрались в спускаемые самолеты…
— В газетах писали, что вы угнали самолеты.
— Не совсем так, — покачал головой Феллер. — Угнать самолеты нереально, поэтому мы заплатили одному парню, и он объяснил, что и как нужно сделать, чтобы стартовать.
— Вы оставили станцию без средств спасения.
— Тоже мне, друг, называется, лучше бы подумал о том, что я едва не сгорел при входе в плотные слои атмосферы, — почти искренне возмутился А2. — Я нанюхался до бровей и едва соображал, что делаю.
— Вы пошли на риск по собственной инициативе!
— Вот и ответ на твой вопрос, брат.
Несколько секунд Паркер молча смотрел на А2, а затем спросил:
— Нравится рисковать?
— Нужно рисковать, — поправил его Феллер. — Не чтобы прославиться и даже не ради победы, а чтобы рискнуть. Кстати, я пришел первым.
— Поздравляю.
— Спасибо.
— Много выиграл?
— Серебряный доллар 1804 года. Я его у Джулиана тридцать лет выпрашивал.
— Это он? — Филип кивнул на монету, что висела на груди А2.
— Да. Ношу на удачу, — Феллер машинально прикоснулся к монете, улыбнулся, помолчал, после чего сделал еще глоток виски и продолжил: — Мы с Джулианом были самыми старыми туристами в том полете, нам было далеко за сорок, а всем остальным — меньше тридцати. И они смотрели на нас, как на идиотов. В них совершенно нет…
А2 пошевелил пальцами.
— Безумия? — подсказал Паркер.
— Знал, что ты выберешь это слово.
— Ты всегда все знаешь, — пробурчал Филип, разглядывая погасшую сигару. — Безумие должно быть?
— Не во всех, — тут же уточнил Феллер.
— В тебе и Джулиане оно было.
— А в следующем поколении — нет.
— А зачем оно?
— Чтобы творить безумные победы и придумывать безумные вещи, — неспешно ответил А2, доливая в стаканы виски. — Как наноэкран, например.
— Хочешь сказать, что я — псих?
— Только тихий.
