— Знаете, как действует kamataYan? — спросил Фрэнк, когда дрон только подлетал к городу и зрители против воли залюбовались красивой панорамой. — Люди начинают чихать, подкашливать — у них першит в горле, затем поднимается температура и немного ломит суставы. Проклятый вирус маскируется под простуду, и люди пьют лекарства. Которые им не помогут… На следующий день признаки простуды исчезают, горло перестает болеть, температуры нет. Несколько часов люди испытывают прилив сил и напрочь забывают, что совсем недавно плохо себя чувствовали. Мы хорошо умеем забывать плохое…
Дроны добрались до Кейптауна с потерями: военные атаковали их электронное оборудование, заставляя идти на вынужденную посадку, но защита четырех машин выдержала удар импульсов, и сейчас дроны начали транслировать честное видео с улиц. Тон Лейки стал жестким.
— Я не знаю, как долго продлится репортаж, но сделаю все, чтобы вы увидели как можно больше. Я, как и вы, хочу знать… О боже!
Дрон завис над небольшой площадью и навел камеру на высокого мужчину, одетого в одни только джинсы, на мужчину с болезненно-белой кожей, черными глазами, черными ногтями и черным автоматом в руках. Он стоял посередине площади и стрелял. Ни в кого и никуда — его руки дрожали, автомат ходил ходуном, пули летели то в небо, то в стены, то в брошенные машины, то в окна. Мужчина просто стрелял, что-то крича, но что именно, разобрать было невозможно. Из его глаз катились крупные слезы.
— На него не обращают внимания, — прошептал Фрэнк. — Не пытаются остановить. Все спрятались… и продолжили заниматься своими делами.
Магазин опустел, мужчина бросил автомат, сел на асфальт и заплакал. А затем зашелся в кашле, выхаркивая отравленную кровь, сжал руками голову и завыл. Дрон подлетел к машине, возле которой сидел стрелок, направил объектив в салон, и зрители увидели лежащую на заднем сиденье беременную женщину.
Мертвую.
А в двух кварталах к северу обнаружилось действующее капище. Какому именно богу приносились жертвы, Лейка разобрать не смог, зато хорошо разглядел жреца — мускулистого мужчину, голову которого скрывала уродливая маска. К нему подводили обреченных — мужчин, женщин, детей, больных и без признаков заразы… подводили одного за другим, едва ли не каждую минуту, и жрец мечом рубил им головы. И бросал тела к основанию истукана.
Эта площадь была красной от крови.
В домах Кейптауна кричали от горя, боли и насилия. Те машины, которые могли ездить, гоняли по городу на огромной скорости, сбивая неосторожных прохожих, — а некоторые сами бросались под колеса. То и дело вспыхивали перестрелки: люди обычные стреляли в людей с белой кожей; люди с белой кожей стреляли во всех. И еще дроны постоянно натыкались на корявые надписи:
kamataYan
…как будто обреченные хотели рассказать миру, что за зверь явился в Кейптаун.
Как будто хотели поведать, кому приносятся жертвы. Бесчисленные жертвы, которых подбирали на улицах роботизированные труповозки и вытаскивали из домов нанятые за наркотики "волонтеры".
— Карифа Амин, новый заместитель директора GS, сказала, что в первую очередь нужно думать о здоровых людях, — негромко произнес Лейка, подводя дрон к огромному экскаватору, роющему за городской чертой широкую траншею. — Но кто позаботится о тех, кому не повезло оказаться внутри?
Сколько Эрна помнила, отец постоянно ее испытывал. И всегда — жестко. Старый Б.Б. подарил дочери великолепное детство, полное игр, баловства и радости, но одновременно научил быть твердой и непреклонно двигаться к выбранной цели. Не как бульдозер, конечно, — не замечая препятствий и собирая все возможные шишки, — а хитрее: заключая союзы и соглашаясь на компромиссы, но никогда не сворачивая с пути.
"Ты должна быть сильной, Эрна, — часто повторял Феллер, когда они сидели у камина, прогуливались по парку или любовались океаном. — После моей смерти они обязательно попробуют тебя сломать. Не потому что плохие, а потому что акула признает равной только акулу. И они порвут тебя, если почувствуют слабину".
Эрна понимала, что отец прав, понимала, что даже дядя Сол, добродушный толстяк, постоянно намекающий, что она должна родить ребенка от его сына-гея, безжалостно выкинет ее из бизнеса и забудет об этом уже на следующий день. Не потому что плохой, а потому что взаимные интересы настолько переплетены, что каждый человек, связанный со стратегическими инвестициями, является партнером каждого, и слабых звеньев в этой цепи быть не должно.
Эрна делала все, чтобы стать сильной, и сегодня ее ждал главный экзамен: отец отправил молодую женщину на важнейшую встречу.
— Где Б.Б.?
— Плохо себя чувствует.
— Что с ним?
— Простудился.
— Так простудился, что не смог приехать?
— Отец решил, что с вами я управлюсь.
Шутка вызвала улыбки — собеседникам понравилось, как молодая женщина держится, и они решили дать ей короткую передышку. Эрна поздравила себя с маленькой победой и уселась за стол.
