Никакой метели. Слишком солнечно и морозно этот день отражался на лицах бегущих в самой разной обуви людей. Особо мерзлячие и богатые предпочитали унты, среднестатистические жители облюбовали замшевые кожаные сапоги из натурального, как они думали, меха, а люди с экономным бюджетом, как ни странно, отличались особым разнообразием в этом плане. Пара подростков с синими губами в джинсовках поверх вязаных свитеров нелепо шевелили стопами в кедах, а их щиколотки были предоставлены пасти двадцативосьмиградусного мороза благодаря укороченным брюкам и отсутствию носков. Сгорбившийся мужчина бежал в летних шлёпках и серой куртке поверх длинного клетчатого халата. Одинокая девушка приплясывала в ожидании зелёного сигнала светофора в чёрных ботфортах до середины бедра с разъехавшейся молнией. Но самой уникальной обувью обладала дама в лисьей шубе, занимавшая полтора сиденья в середине троллейбуса. Её странно-бирюзовая шляпа с брошкой в виде лисы очень точно гармонировала с шуршащими бахилами, натянутыми поверх серых валенок с вышитыми по бокам рябинами и снегирями. Меня затошнило.
Я посмотрел на свои белые зимние кроссовки, шнурки которых по привычке не были завязаны и просто теснились внутри рядом с большими пальцами ног, натирая сквозь носки кожу до мелких мозолей. Эта минимальная боль была моим якорем при фантазийных путешествиях.
Творческая натура, подаренная мне природой, генами, Создателем и вселенной, с одной стороны, давала возможность сочинять музыку в этом мире, с другой – позволяла перемещаться в астральные плоскости. Я часто пользовался этим в детстве, сбегая от всего кривого и колющего.
Мой отец родился в стоге сена, в тепле, но холод, взбудораживший метель в день его рождения, поселился в нём вместо отключённых Лайлой воспоминаний о прошлых жизнях. Он холодно мыслил в самых сложных ситуациях. Бросался осколками словесного льда, воспитывая во мне второго себя и пытаясь проколоть пульсирующую творческую жилку. Именно в эти моменты я стал улетать в вымышленные истории и картинки, но слишком увлёкся. В шесть лет родители и их знакомые врачеватели заподозрили во мне наличие аутизма. Причины разыскивались внутри моего кишечника, в центре мозга, где-то под сердцем и даже под ногтями. Моё тело подвергалось чрезмерным манипуляциям и само стало выводить из медитативных состояний, обеспечивая таким образом связь с действительностью. Оно спотыкалось, падало, кололось обо что-то, провоцировало боль. Так постепенно сформировался мой якорь для этой реальности. Я стал неуклюжим, чрезмерно худым и странным.
Повзрослев, я решил, что могу истощиться, нарываясь постоянно на боль, и придумал эту фишку с развязанными шнурками, потирающими пальцы ног в узкой носовой части обуви. Именно сейчас это небольшое пощипывание сохраняло меня в тонусе мыслей, пока я репетировал в голове будущий разговор с Эллой. Во мне включилась холодная отцовская расчётливость, составившая множество сценариев развития планируемого разговора. Я был готов ко всему, как я думал. Но все мы знаем, что в формулу успеха часто встревает сторонний элемент, переворачивающий всё уравнение наизнанку и рушащий логически выверенные числовые построения.
Я просто влетел в кабинет своего психолога, рассчитывая застать её в разгар рабочего сеанса или в неудобной позе. Например, за утренним ритуалом, когда она подносит к губам чай из крутого кипятка и дёргается от моего эффектного появления. Но за столом Эллы сидел молодой мужчина.
Нагло откинувшись на спинку и сложив ладони с переплетёнными пальцами на солнечном сплетении, он с полуудивлённой улыбкой смотрел на меня в упор через большие круглые очки в золотой оправе. Синее пальто на нём выглядело слишком ярким по контрасту с выбеленными до оттенка свежего снега волосами. На вид не более тридцати, много уверенности, слащавости и туалетной воды.
– Наверно, мы оба ищем хозяйку этого кабинета, – начал разговор блондин. – Не думал, что встретимся с вами так скоро, всё-таки необходимо время для переваривания того видео, не так ли? Его ведь доставили?
Значит, передо мной мой осведомитель.
– Кто вы? – сухо спросил я.
– Вчера я не мог ответить вам на попытки познакомиться, поэтому пришлось устроить небольшую погоню по снегу. Сперва я должен был выяснить, заодно вы с ней или нет.
Осознавая, что я преграждаю единственный выход из кабинета, я выбросил смелое понимание ситуации:
– Так вы тот трусливый фотограф, застигнутый за работой исподтишка?
Мой собеседник улыбнулся, отводя глаза и раскидывая руки на подлокотники.
– Я сомневался, что вы мне поверите, и планировал личную встречу только после доставки видео с вашим другом. Поэтому лучшим решением стало сбежать от вас. И повторюсь, я не был уверен в вашей безучастности во всей этой истории.
