Точно так же, как все орра носили фамилию, одинаковую с названием посёлка, откуда происходили их предки, так и имена собственные аристократов и округа, в котором укрепилась их семья, совпадали. При этом тех же Галахеров на свете жило много десятков семей, но плантаторами являлась только главная, старшая ветвь. Остальные же — сыновья вторых, третьих и десятых сыновей — получали небольшой земельный надел, который могли сдавать в аренду или заниматься там хозяйством. Чаще всего аристократы-южане предпочитали оставлять заботы о доме на своих женщин, а сами шли воевать: стеречь границу, служить в охране богатых родственников, ходить в набеги на Наковальню Солнца или находили свою судьбу в качестве наёмников по всему свету.
Поэтому появление на тракте отряда кавалеристов Конноли из соседнего округа никого особенно не удивило — разве что Коннор поморщился. Конноли были известными фанатиками ко и, говорят, пили по пять или десять чашек своего зелья в день. Однако глава отряда — Дуглас Конноли — служил довольно длительный срок у Змия во время проводимых Децимом Арканом военных операций в Монтанье и Лабуа, так что назвать его врагом у Доэрти язык не поворачивался. Но и приязни особенной между ними возникнуть не могло.
— Орра, видим чёрные флаги Аркана! — издалека закричал вихрастый и давно не бритый кавалерист, размахивая шляпой. — Виват, Аркан! Конноли идут за тобой!
— Доэрти уже здесь! — откликнулись аристократы из отряда Буревестника.
Храпели кони, голубоглазые орра хватались за эфесы шпаг, скалились — обстановка накалялась. Рем Тиберий Аркан, герцог Аскеронский и глава самого настоящего карательного отряда, приподнялся в стременах, взмахнул знаменем и выкрикнул:
— Ищем место для привала! Я хочу, чтобы перед сражением с орками люди и лошади отдохнули, чтобы все успели поесть и починить снаряжение. Раз у нас подкрепление — нужно перераспределить роли, посоветоваться. Хромой и его банда наверняка освободили своих соплеменников, что работали у Флэнаганов, так что нас ждёт жаркий приём!
— Мы убьём их всех, — откликнулся Шон Лоусон. — Вот увидите.
Его слова были поддержаны слитным гулом со стороны южан-пикинёров. Их теперь было гораздо больше: узнав про общую беду, простолюдины сходились со всех концов, имея на плечах длинные пики, за поясом — фальчионы, на головах — шляпы, а на спинах — котомки с припасами на три дня. Три с половиной сотни пехоты и четыре дюжины кавалеристов, считая только что присоединившихся Конноли — серьёзная сила! Разве что силу эту раздирали внутренние противоречия…
На привале в тени молодой магнолиевой рощи земляки и сородичи разводили костры и кашеварили каждый сам себе. Аркан не скупился: разменянных ещё в герцогстве денег хватило на то, чтобы приобрести в уцелевших во время мятежа посёлках достаточно продовольствия: не только муки и сушёных овощей, но ещё и несколько коз, чтобы всем хватило свежего мяса. На такую благотворительность посматривали с удивлением. Это ведь они его наняли, а не он их! Но кушать — кушали. Аж за ушами трещало.
За гигиеной, кипячением воды и процессом приготовления пищи строго следила Габи. Простолюдины быстро полюбили её за заботу о раненых, за чудодейственные зелья и порошки, за простой и непосредственный нрав. Они никак не могли поверить, что перед ними — всамделишная герцогиня!
А кавалеры от неё тихо млели, и будь она чьей угодно другой, не аркановской женщиной, дуэли за внимание прекрасной мистрисс шли бы сплошной чередой. Но покуситься на герцогиню Аркану? Мать-мать-мать, кому охота, чтобы весь род до седьмого колена висел на деревьях с табличками на груди? К тому же даже те, кто никогда не бывал в Аскероне и не служил у этой скандально известной семейки, уже имели возможность познакомиться со свирепой манерой боя Буревестника: никакой красоты и изящества, которые так ценились южными фехтовальщиками, в его движениях не просматривалось… Зато хватало разрубленных до зубов голов, выпущенных кишок, откромсанных конечностей и страшных ран с фонтанами крови.
Так что эта парочка — герцог и герцогиня Аскеронские — оказались как нельзя кстати в самой середине творящегося на границе Юга бардака. Никто, кроме них, наверное, и не смог бы руководить южной вольницей, делая это так ловко, что каждый орра думал, будто всё идёт само по себе…
Когда наваристое рагу из картофеля, томатов, зелени и козлятины закончилось и кавалеристы уже доставали чайники и джезвы, с ненавистью глядя друг на друга и собираясь грудью встать на защиту своих любимых напитков, Аркан вдруг громко, так, чтобы все слышали, провозгласил:
— Дорогая, а в сохранности ли те мешки, что мы приобрели у достойного маэстру Фиданцы?
Тёплый ветер, шелестевший в ветвях магнолий, разнёс его слова так, что каждый аристократ услышал командира и на секунду отложил все дела, прислушиваясь.
