Маршируя на Восток, экспедиционный корпус учился чувствовать себя единым целым. Командиры и солдаты притирались друг к другу, южане привыкали уважать зверобоев, слушаться непривычных приказов, поддерживать порядок и чистоту в лагере, использовать странную боевую тактику. Орденцы доходчиво объясняли: дело придётся иметь не только с орками и людьми, а Лоусоны, Дэниэлсы и прочие, уже видавшие злое колдовство в асиенде Галахеров, кивали и рассказывали соратникам о том, что пережили в ту страшную ночь…
На третий день войско Аркана покинуло южные пределы, оставив за спиной зелёные луга и тенистые рощи. Начались плоскогорья и лесостепи Юго-Востока. Перед экспедиционным корпусом предстала страна Первого Ковчега, колыбель Империи, земля ортодоксов!
Наверное, Буревестник с гораздо большим трепетом воспринял бы своё прибытие на эту священную для каждого настоящего имперца землю, если бы не удивительное событие, случившееся на привале за сутки до пересечения экспедиционным корпусом земель княжества Альбакастра, владений великой семьи Корнелиев, родового домена младшей ветви этой знаменитой династии.
Аркан как раз вспоминал свою первую встречу с Луцием Корнелием Гастой в Кесарии. Тогда этот знаменитый копейщик произвёл на него вполне благоприятное впечатление, показался умным человеком… Почему же он позволил втянуть себя в идиотскую затею с этим военным походом в Центральные провинции? Почему они все позволили?
Рем по своей квартирмейстерской привычке обходил и инспектировал обоз, убеждаясь в сохранности припасов и соблюдении правил хранения продовольствия. Задумавшись о Корнелиях, он остановился у одного из фургонов, и вдруг из-под колёс к нему кинулась странная, грузная тёмная фигура, так быстро, что он и среагировать не успел. Крепкие лопатообразные зелёные лапищи ухватили Аркана за ладони, покатый лоб прижался к костяшкам пальцев — незнакомец стоял на одном колене.
— Я ваш человек! — прорычал он. — Я ваш орк, ваше высочество!
Шарль и Луи — вечные сержанты-телохранители — уже обнажили мечи и приставили острия клинков к горлу внезапного верноподданного, но Рем только цыкнул зубом:
— Если бы он хотел причинить мне вред, то уже попытался бы. Плохо у нас поставлена охрана, маэстру, если какой-то орк сумел подобраться ко мне так близко… — Буревестник протянул руку и поднял зеленокожего с земли. — Дайте ему шаперон, иначе наши вспыльчивые южные друзья могут совершить что-то необдуманное. И пойдёмте ко мне в палатку — там говорить будет сподручнее.
Жёлтые глаза орка сверкали в отблесках факелов, клыки, чуть выпирающие над нижней губой, и характерный цвет кожи действительно могли послужить причиной для лишних вопросов, так что спрятать их под капюшоном оказалось хорошей идеей. А вот мощная коренастая фигура, неожиданное для рабского сословия круглое пузо и чуть прихрамывающая походка для Аркана стали поводом для определённых догадок, которые он и высказал после того, как откинул полог палатки и прошёл внутрь, приглашая нежданного гостя за собой.
— Ты — Хромой, маэстру орк, — констатировал Рем, присаживаясь на деревянное кресло, эдакий эрзац-трон.
Аркан и не подумал бы возить его с собой, но этот предмет мебели, как и один из герцогских обручей-корон, и копию скипетра прислал ему отец из Аскерона. Мол, не позорься, сынок! Имей уважение к себе и титулу! Если уж собрался дальние страны на рога ставить — делай это, как подобает герцогу: на троне, со скипетром и в короне, а не глупости все эти… Так что теперь Рем имел возможность расположиться с комфортом, а занявшие позиции справа и слева от своего господина Шарль и Луи создавали впечатление чего-то вроде почётного караула.
— Я — Хромой, бывший сиропщик Галахеров, а до этого — смотритель книгохранилища Флэнаганов, — очень внятно, с толком и расстановкой, весьма непривычными для зеленокожего, проговорил орк. — После — внезапный вождь восстания… Нынче — беглец, которого хотят убить и свои, и чужие.
— Вот как? Чего же ты хочешь от меня, маэстру Хромой? — закинул ногу на ногу Аркан, тяжело, по-фамильному, глядя на собеседника. — Зачем назвал себя моим человеком? Ладно — пусть орком. Все мы — дети Божьи, или, как говорит один мой друг из-за моря — эрухин! Странно видеть тебя здесь, среди боевых порядков твоих врагов, присягающим тому, кто убил почти всё твоё войско.
— «Войско»? — неожиданно умный, но при этом ожесточённый взгляд Хромого стал злым. — Это не войско, это стадо кровожадных дикарей! Вы думаете, я не знаю своих соплеменников? Или питаю иллюзии на их счёт?
— «Питаю иллюзии»? — поднял бровь Аркан. — Не очень-то подходящий оборот речи для кровожадного дикаря. Вы сложнее, чем кажетесь на первый взгляд, маэстру Хромой.
