— Я уже сказал, что работал в книгохранилище, когда был мальчишкой. Не знаю, зачем старая леди Флэнаган взяла себе орчонка в услужение, наверное, я был для неё кем-то вроде дрессированой зверюшки. Но она научила меня, как вести себя в обществе, выучила меня читать и писать… И я читал, ваше высочество. Я очень много читал… — Хромой внезапно пошатнулся, а желудок его издал весьма неуместный звук, подобный стону раненого буйвола.
Рем сообразил быстро.
— Принесите ему еды и питья, — кивнул он своим людям, а потом спросил: — Ты ведь не ел несколько дней, верно?
— Когда висишь под днищем фургона — сложно раздобыть съестное, — пояснил орк. — А я висел от самой Тулламоры, где догнал вас. Я хотел бы ответить на ваш вопрос о причинах, которые заставили меня прийти к вам и проситься под вашу руку. Позволите?
— Слушаю, — пожал плечами Аркан.
— Только вы можете сделать из банды кровожадных дикарей войско, из бывших рабов — аристократов, из изгнанников — могущественных и богатых мужчин и женщин! — Орк снова преклонил колено. — Я не прошу за взрослых. Я прошу за детей. Заберите их под свою руку, научите жить достойной, самостоятельной жизнью! Мы — сильный и храбрый народ и не глупее прочих, но…
— … социальная среда и геополитические факторы, — вздохнул Аркан. — Это я прекрасно понимаю… Вы не могли быть другими. Для этого вам следовало бы родиться в другом месте или в другое время… Но что ты имеешь в виду, когда говоришь о детях? Ваши дети погибли в усадьбе Флэнаганов, насколько я знаю.
Хромой нахмурился, но потом совладал с собой и ответил:
— Мои дети погибли, да. Однако… Все дети, которых мы освободили в латифундиях по всему Югу — живы. И ждут вашего решения, монсеньор!
Аркан вытаращил глаза и откинулся на спинку кресла.
— Ах вот оно что! — хлопнул себя по ляжкам он. — Вот в чём причина хаотичности ваших действий! Вы не жалели жизней взрослых орков потому, что их жизни для вас ничего не значат… Не было никакой хаотичности, да? Вы спасали детей! Ну надо же!
В этот момент один из воинов-зверобоев внёс блюдо с едой: копчёным мясом, галетами, сухофруктами — и с удивлением уставился на Хромого, который теперь не скрывал лицо под капюшоном. Рем повернулся к вошедшему и сказал:
— До поры не стоит об этом распространяться… И да, поставьте еду здесь, этот маэстру должен поесть.
Зверобой кивнул и вышел. Каждый из орденцев привык к тому, что Аркан порой творит странные дела и ведёт странные беседы, да и союзы заключает странные. Чего стоит, например, голосование на имперских выборах за Антуана дю Массакра? Но обычно оказывалось, что всё это служит на пользу людям Аскерона и к вящей славе Господа, так что ортодоксы были совсем не против такого поведения Буревестника. На то он и герцог, на то он и командор!
Пока Хромой довольно аккуратно и сдержанно ел, сидя у походного раскладного стола на табурете, Рем размышлял вслух:
— Так, значит, вы где-то спрятали детей. Тех, кого захватили во время последнего Отлива, верно? Три, четыре года назад? На самом деле у меня есть специалист по… Хм! По экстракции нелюдей-невольников с чужой территории. И, пожалуй, я знаю, кто мог бы взяться за обучение и воспитание твоих маленьких соплеменников…
Аркан не мог не уважать этого мощного зеленокожего мужчину, который жизнь положил ради будущего своего народа и добровольно отдался в руки вчерашнего врага, рискнув всем ради призрачного шанса для по большому счёту чужих для него детей. Этот необычный орк всем своим существованием доказывал: тысячу раз прав был Буревестник, когда утверждал, что орки — это не фоморы и не тёмные твари, а такие же Божьи дети, как люди, гномы или эльфы. То есть существа, обладающие разумом, совестью и душой. А учитывая их физическую силу, упорство и выносливость, от таких подданных отказываться по меньшей мере непрактично. Одному Господу известно, как дальше будет развиваться история Деспотии и Империи и не настанет ли момент, когда возрождённые легионы зашагают по Наковальне Солнца или восточным степям — родине орков? Иметь на своей стороне цивилизованных зеленокожих в таком случае было бы не лишним!
— Мы могли бы это сделать, — задумчиво кивнул Буревестник. — Да, могли бы. Есть ресурсы, есть люди… А к тебе лично у меня имеются два вопроса, один из них — принципиальный, а второй — практического характера.
Орк даже жевать перестал, отставил блюдо в сторону и вскочил со своего места:
— Я не убивал женщин и детей, монсеньор, клянусь! Но я не мог остановить своих соплеменников! Да и как я смог бы сделать это во всех местах одновременно? Я шёл к своей цели, не глядя по сторонам, и не добился её — мои дети мертвы… Виновен ли я во всех злодеяниях, учинённых моими товарищами по несчастью? Решать вам. Если вы считаете, что я повинен смерти, — убейте меня, но спасите будущее нашего племени… — Он понурил голову.
