Однако, к собственному удовлетворению, Буревестник наблюдал некоторые приготовления: гружёные фургоны с домашним скарбом, хмурых мужчин, которые толпились на площадях и обсуждали положение дел, гонцов на дорогах и кое-кого из баннеретов, которые выезжали навстречу экспедиционному корпусу, дабы осведомиться: что это за армия вторглась в пределы трёх ортодоксальных княжеств?
— Аркан идёт на помощь Первой Гавани, — отвечали ему аскеронцы-зверобои и добавляли: — Во имя Огня, Света и вечной жизни, мы защитим город.
— Так ведь город не осаждён! Война идёт далеко на севере! — Удивление местных аристократов было во всех случаях примерно одинаковым.
— Вы думаете, тот, кого прозвали Буревестником, может ошибаться в таких вещах? — невесело ухмылялись зверобои. — Как по-вашему, бывший генерал-квартирмейстер Змия Аркана стал бы тратить полтонны золота, чтобы нанять тысячи и тысячи пикинёров и кавалеристов-южан? Аскеронский герцог — идиот?
Баннереты снимали шапели (совсем непохожие на привычные аскеронцам «тарелки»), чесали затылки, а потом спрашивали снова:
— Считаете, оптиматы дойдут до Первой Гавани?
— Считаем. Точнее — врагов считают наши разведчики. Краузе ведёт за собой сто тысяч воинов! Ему помогают колдуны, эльфы и Синедрион. Над его войском парит Феникс — химера, жуткий демон, которого оптиматы почитают за бога! Так дойдут или нет? — И неважно, кто был во главе передовых дозоров, с которыми общались местные баннереты: Патрик, Коннор, Дуглас, Оливьер, Скавр или один из сотников-звербоев, — обычно он добавлял напоследок: — Если вы мужчина, маэстру, если вы настоящий ортодоксальный баннерет — то вы отложите все свои дела и до конца месяца вместе со всеми своими друзьями и земляками придёте в Первую Гавань конно, людно и оружно. А если нет… Наш герцог дал на этот счёт совет вашим землякам: бегите в горы!
— Но здесь нет гор на пятьсот вёрст окрест!
— Это самое подходящее расстояние, уж поверьте.
И эти вести расходились так же быстро, как круги на воде. Буревестник едет в Первую Гавань с огромным войском из южан и аскеронцев! Он пророчит войну и советует всем браться за оружие или покидать родные места, потому что оптиматы были беспощадны к ортодоксам и популярам в Кесарии, они захватили и растоптали Тимьян и не станут никого жалеть, оставят после себя только кровь и пепел!
— За каким чёртом сюда принесло Аркана? Он разграбил Кесарию и выжег оба берега Рубона от столицы до Сафата. Конечно, теперь Краузе придёт за ним в Первую Гавань! — говорили одни, плюясь и проклиная Буревестника, и были тысячу раз правы.
— У Первой Гавани крепкие стены, аскеронцы — опытные воины, орра — отчаянные головорезы… Если дружины наших князей разгромлены — мы можем дать им бой там, у стен города, и убить столько рыцарей и солдат узурпатора, чтобы они и думать забыли о продолжении войны! — судачили другие и тоже были правы.
Двое суток понадобилось армии Аркана, чтобы пересечь Альбакастру и подойти к границам Деграса, родового владения Фрагонаров. Княжество Деграс — густонаселённое, богатое, живущее за счёт ремесла, торговли, вылова рыбы в водах Рубона и Зелёного моря, — справедливо считалось сердцем старой Империи. Именно здесь, в устье великой реки, на островах основали свою базу выходцы с Первого Ковчега — плавучего военного госпиталя. Первая Гавань — город на правом берегу Рубона — был заложен ими же и долгое время являлся имперской столицей. Здесь, в Деграсе, жили ортодоксы, и торжество истинной веры было абсолютным: ни одной популярской обсервации, никаких оптиматских аббатств! Только ортодоксальные монастыри, скиты, храмы и часовни в беломраморных городах, среди великолепных садов и нив, ухоженных дорог и зажиточных ферм.
И народ, так непохожий на воинственных аскеронцев, которые привыкли с оружием в руках отстаивать своё право жить по Уставу Надлежащему, не глядя на сословие, вооружение и число тех, кто пытался навязать чуждые ценности. Многие сотни лет подданные великой семьи Фрагонаров не испытывали нужды доказывать кому-то своё право на жизнь и веру. Да, войны тут случались, но…
— Я понял, чего тут так тошно, — сказал Сухарь, раньше старый каторжанин, а нынче — один из самых уважаемых зверобоев. — Здешние господинчики и здешний народ тихой сапой, па-а-атихонечку, па-а-амаленечку превращаются в оптиматов, хотя и сами этого не замечают…
— Те, кто воюет, те, кто работает, и те, кто молится… — мрачно кивнул Аркан, глядя на идиллические пейзажи вокруг. — Маэстру, мы заглянем в первый же монастырь, чтобы помолиться и поблагодарить Господа. И узнаем, есть ли на Юго-Востоке зилоты. Если и церковь поддалась всеобщей беспечности, то воистину здешние ортодоксы живут в счастливом неведении, и горько придётся здешним градам и весям… Остановимся лагерем у границы Деграса, а завтра достигнем Первой Гавани, маэстру!
