Рем отступил в сторону от большого стола: он привык доверять своим людям. Многие из них умнее и опытнее его и гораздо лучше разбираются в военном деле. Роль Аркана как командора и герцога заключалась в том, чтобы обозначить основное направление движения и обеспечить подчинённых всеми ресурсами и инструментами для решения задачи. Что мог — он сделал, теперь дело за ними: офицерами и солдатами! А он будет рядом и во главе — с высоко поднятым чёрным знаменем!
— Вы не затронули один весьма важный нюанс, ваше высочество. — Экзарх Деграса подошёл почти неслышно, и его худая, но крепкая рука цепко взялась за рукав герцогского кафтана. — Возможно, нам придётся иметь дело с Фениксом, верно?
Он говорил тихо — так, чтобы никто больше его не услышал. Рем сразу посерьёзнел и кивнул:
— Я почти уверен в этом, ваше высокопреосвященство. Когда оптиматы поймут, что увязли в сражении, что мы не собираемся сдаваться, а они несут чудовищные потери — Синедрион снова воззовёт к этому демону. И призовёт его. Так, как это было в Тимьяне.
— Тимьян сгорел, — медленно проговорил ортодоксальный первосвященник. — Что спасёт Первую Гавань?
— Вера, ваше высокопреосвященство, — решительно ответил Аркан. — Вера в Бога, вера в себя самих и в наших великих предков. Я верую, потому что знаю — они не оставили нас без защиты.
— Вы говорите о чём-то конкретном, или это всё общие фразы? — усомнился экзарх. — Здесь, в монастыре, у нас хранится множество реликвий, но я не могу представить ничего, что смогло бы…
— Вы слыхали что-нибудь про «огненные стрелы», ваше высокопреосвященство? — задумчиво спросил Аркан. — Говорят, именно с помощью этого оружия
— Я слыхал, вы избили одного дракона дубьём, отпинали его ногами, и он теперь заточён в каком-то отдалённом скиту Аскеронского герцогства, — вдруг весело, по-детски улыбнулся экзарх. — И сообщили мне это источники, достойные всяческого доверия!
— Каюсь, грешен. Бил ногами. Но ваши источники ошибаются: это была она, — развёл руками Аркан. — Она, а не он. И не дракон — а химера в виде дракона. Как-то так получилось, что никто на этом свете не мог убить её… Такое условие! Я и не стал убивать — избил до полуобморочного состояния. Сам не понимаю до сих пор, как так вышло!
— И сряща сожгли при помощи мыла — случайно, и Туони сетью поймали и повесили — тоже по стечению обстоятельств… — понимающе закивал первосвященник. — Послушайте, ваше высочество… Мы ведь говорим о вере, правильно? О вере в Господа, в нашу победу, в
— Кризисные менеджеры, — сказал Буревестник.
— Не богохульствуйте! — погрозил ему пальцем экзарх. — И не сквернословьте, вы всё-таки в монастыре находитесь…
— Это
— Неважно, неважно! — отмахнулся глава ортодоксальной церкви Деграса. — Я всё сказал. Мы, весь священнический клир и причет церковный, все зилоты, послушники, пономари и псаломщики — все с этого момента в вашем войске! Скажите, что нужно делать — и мы сделаем это!
Аркан на секунду замер. Он смотрел на то, как спорят и ругаются командиры за столом, время от времени подбегают к большой настенной карте и отмечают на ней стрелки, линии и квадраты. Слушал, как постепенно умолкает покидаемый жителями громадный город — Первая Гавань. Вдыхал воздух, ощущая в нём запахи оружейной смазки, калёного железа, алхимических снадобий и множества костров, которые жгли на улицах солдаты… А потом сказал:
— Ваше высокопреосвященство, нужна массовая реморализация. Каждый из защитников Первой Гавани должен пройти через неё перед тем, как здесь разверзнется ад! Аскеронец, южанин, деграсец или кто угодно ещё — я должен быть уверен, что никто не поддастся скверне…
— И южане? — с сомнением уточнил экзарх.
— Каждый! — Голос герцога звенел металлом. — Я не знаю иного верного средства…
В этот самый момент ночную тишину разорвал голос десятков труб. Сначала тихо, а потом — ближе и ближе, он звучал громко, нагло. Трубы возвещали: оптиматы здесь!
Развёртывание войска из походных порядков для штурма, а тем более для осады — дело муторное и небыстрое. Аркан успел отдать кое-какие распоряжения, проконтролировать выдвижение ополченцев и зверобоев на стены и добраться до надвратной башни, откуда и обозревал море огней в ночной тьме.
На горизонте мерцали крохотные искры тысяч и тысяч факелов оптиматов — армия узурпатора приближалась к городу. У самых стен горели предместья Первой Гавани — их подожгли южане-кавалеристы, чтобы не предоставлять врагу возможности подобраться поближе, пользуясь укрытиями. Благо здания в пригороде строились в основном из древесины, и застройка была плотной, хаотичной, как и у всяких других трущоб. Многие из их обитателей скрипели зубами, глядя на пожар своих домов со стен…
