Фатих принимал послов из Египта от нового, недавно пришедшего к власти мамлюкского султана. Весь день прошел в переговорах, заключением которых явился пир, устроенный Повелителем в честь гостей. Послы планировали покинуть дворец на рассвете, им предстоял дальний путь, поэтому пиршество началось рано, еще до захода солнца. В огромном, поражающем роскошным убранством зале столы ломились от изысканных закусок, клубились кальяны, звучала музыка, два десятка искусных танцовщиц ласкали взоры, одновременно вращая полуобнаженными бедрами. Гости были явно довольны оказанным приемом.
Султан, также вполне удовлетворенный встречей, возлежал в мягких подушках, лениво затягиваясь сладковатым дымом, краем глаза наблюдал за послами и думал о ней.
Три ночи, проведенные без своей богини, Фатих почти не спал. Пробовал заняться делами и не мог. Вызывал наложниц и не хотел их. Он невыносимо, страшно скучал по Арзу. И хотя видел девочку по нескольку раз в день, ночами физически страдал от невозможности прикоснуться к любимому телу. Оставалось одно – думать. И он думал.
Фатих всегда был честен сам с собой и сейчас был вынужден признать, что в его личной войне разум безнадежно проигрывает сердцу. Как он допустил это? В какой момент незаметно перешел черту, отделяющую тонкую игру от зависимости? Когда позволил девочке нарушить установленную дистанцию и приблизиться на опасное расстояние? «Да, любимый». Ее ладонь на его щеке… Ее пальцы в его волосах… Соленое море, расплескавшееся на ресницах. «Может быть, фиксация не так и нужна?» Вот она, ошибка! «Ты же знал это! Знал! Наручники, кляп во рту, повязка на глазах и минимум душевного контакта! Но в этот раз пленница не сбежала, напротив, ты сам попал в плен, Завоеватель! Ты стремился, рвался в этот мучительно-сладостный плен, ты жаждал его…» «Скажи это вслух, девочка…»
Он спрашивал себя, что было бы, если бы ее не удалось спасти. Пытался представить, что она отравлена, умерла, что ее больше нет… и боялся додумывать дальше. «Я схожу с ума! Может, мне и впрямь нужен лекарь? Я хочу тебя, детка, очень хочу!»
Один из гостей, наклонившись, о чем-то спросил султана. Он вздрогнул, улыбнулся, извинился, переспросил, вежливо ответил.
Фатих знал, что она ждет его сегодня, и больше всего на свете хотел сейчас встать, выйти вон из зала, почти бегом добраться до своих покоев и, когда она войдет, разорвать на ней одежду, прижать к себе обнаженную девичью грудь, почувствовать кольцо нежных рук на шее и, путаясь пальцами, отделять шелк платья от шелка кожи.
Нет! Сначала он казнит эту суку! Завтра до полудня, после отъезда мамлюкских послов. Казнит жестоко, на глазах у своей девочки и всего дворца, чтобы все видели и знали, что будет с тем, кто попытается отнять у него любимую.
Арзу проснулась поздно, привела себя в порядок, едва прикоснулась к пище. Ей предстоял длинный скучный день. Опять ждать! Ждать ночи. Ждать его.
Со двора слышался равномерный гул, как будто огромный пчелиный рой собирал нектар с цветочного поля. Заинтересовавшись, Арзу глянула в окно и обомлела. Внутренний дворик был полон народа. Пестрое людское море колыхалось вокруг помоста. На теневой стороне патио девушка увидела большую группу женщин в дорогих одеждах, с закрытыми лицами. Некоторые из них держали за руки детей. От основной толпы их отделяли вооруженные мужчины. «Это гарем», – догадалась Арзу.
В первом ряду выделялась статная женщина с прямой спиной. Ее гордый профиль угадывался даже сквозь плотную чадру. Она показалась девушке смутно знакомой. «Я ее уже видела», – подумала Арзу, но не могла вспомнить, при каких обстоятельствах. Рядом с ней стоял высокий красивый мужчина, совсем молодой, почти юноша, с горящим взором и черными вьющимися волосами, очень похожий на Повелителя. «Это его сын. И ее!» Теперь она поняла, кто эта женщина. Та, словно услышав мысли Арзу, вдруг подняла голову и взглянула прямо на ее окно. Девушка невольно отпрянула, хотя знала, что за кованой витой решеткой разглядеть ее почти невозможно.
Двери за спиной открылись. Обернувшись, Арзу увидела входящего Повелителя и испугалась. Его лицо было жестким и сосредоточенным, стальной взгляд пронзил девушку насквозь. Она хотела опуститься на колени, чтобы подобающе приветствовать Господина, но он шагнул к ней и отстранил от окна:
– Закрой лицо.
Фатих распахнул оконные створки, монотонный гул наполнил комнату. Она уже стояла рядом, закутанная покрывалом до глаз, и видела лишь кусочек двора, но успела заметить, что взоры людей теперь были обращены вверх, туда, где находился Повелитель. Султан неторопливо достал белоснежный платок из тончайшего шелка и высунул его через широкое отверстие в решетке. Тройной взмах величественной руки послужил сигналом к началу действа. Толпа заволновалась и забурлила с новой силой, но через несколько мгновений стихла. Над патио прошелестел сдавленный вздох ужаса.
Повелитель притянул к себе девушку, повернул лицом к окну, положил ее руки на решетку и накрыл своими большими ладонями. Он стоял сзади, касаясь телом спины, почти прижимая ее к окну.
