– Смотри, Арзу. Смотри внимательно, – тихо проговорил Фатих ей в ухо.
И она увидела! В дальнем углу двора люди молча расступались, освобождая проход. По нему, в сопровождении шестерых мужчин, к помосту медленно двигалась обнаженная беременная женщина с веревкой на шее. Она ступала босыми ногами по камням, поскальзываясь и разбивая в кровь пальцы. Ее руки были связаны за спиной. Не замечая никого вокруг, она смотрела отстраненным взглядом под ноги, изредка устремляя его в квадрат ясного безоблачного неба над головой.
По телу Арзу прошла дрожь.
– Мой Повелитель, кто это?! – прошептала девушка.
– Сирин, моя наложница. Это она пыталась отравить тебя.
– Ты убьешь ее?!
– Конечно.
Он произнес это таким спокойным будничным тоном, что Арзу содрогнулась.
– Но она же беременна!
– Я вижу. Не кричи так, детка, тебя услышит весь двор.
На возвышении появились два крупных, обнаженных по пояс палача. Охранники подняли женщину и передали им в руки. Крепкие мужчины ловко орудовали на помосте, закрыв несчастную своими широкими телами. Когда они расступились, по двору прокатился стон.
Напряжение толпы передалось девушке по воздуху, вызвав спазмы в горле и внизу живота. Она подумала, что все, происходящее с ней в спальне султана, все, что казалось ей страшным и повергало в ужас, было лишь невинной игрой Господина, забавляющегося со своей наложницей. Настоящий ужас Арзу наблюдала сейчас! И он только начинался…
Сирин висела на веревке, соединяющей связанные над головой руки с перекладиной столба, приподнимаясь над деревянным настилом на несколько дюймов. Ее ноги были растянуты цепями, прикрепленными одним концом к скобам на помосте, а другим – к железным кольцам на лодыжках. Тяжелые груди несчастной, туго перевязанные у основания тонкими шнурами, торчали вперед, медленно разбухая и приобретая бурый оттенок. А большой живот… Нет! На это невозможно было смотреть! Острый, выпирающий живот с блестящей, натянутой, как на барабане, кожей, едва заметно менял форму: в нем шевелился ребенок. Живой ребенок! Но больше всего Арзу поразило то, что женщина молчала! Ее голова была запрокинута назад, открытые глаза неотрывно смотрели в небо.
Арзу задергалась, судороги волнами сжимали внутренности. Она хотела сбежать, спрятаться от этого зрелища. Попыталась вырвать руки, но султан крепко удерживал их на решетке.
– Прошу тебя, мой Повелитель! Умоляю! Сжалься! Отпусти ее!
– Нет.
– Но я же жива! – она опять почти кричала, невольно привлекая внимание толпы.
– Арзу! – он повысил голос. – Эта тварь хотела убить тебя! Ты это понимаешь? Она подсыпала яд замедленного действия. Если бы я не появился вовремя, ты умирала бы долго и мучительно.
– А ребенок?! Он не виноват!
– Не виноват. Ему просто не повезло… с матерью.
Арзу заплакала.
– Ты не сделаешь этого. Не сделаешь!
– Сделаю, – его голос вдруг изменился, охрип, как это случалось с ним иногда, в определенные моменты. – Я никому не позволю отнять тебя у меня, детка.
Арзу застыла, на миг забыв о происходящем на помосте. Это было: «Я люблю тебя». И она это услышала! В паху сделалось горячо и влажно.
Он понял, что она услышала. Прикрыл глаза, скрипнув зубами, и чуть крепче сжал ее пальцы на решетке.
Палачи с длинными кнутами в руках встали по обе стороны от Сирин. Резкий свист, и дикий крик разорвал на части жуткое безмолвие, царящее в патио. Многократно повторенный эхом, он взлетел ввысь и растворился в прозрачной небесной синеве. Поперек огромного живота вздувался багровый рубец. Истонченная кожа лопнула, и на рубце выступили алые капельки крови. В толпе испуганно заплакал ребенок. Одна из наложниц султана лишилась чувств и упала на руки подоспевшего евнуха.
Фатих удовлетворенно обвел взглядом своих женщин. Одни отворачивались, другие прятали детей в широких юбках, большинство молилось, склонив головы и сложив руки под широкими покрывалами. «Молитесь, суки! Молитесь за то, чтобы подобное больше никогда не пришло никому в голову».
Палачи, не спеша, поочередно заработали кнутами, постепенно превращая тело беременной Сирин в кровавое месиво. Арзу закрыла глаза, но не могла закрыть уши: крики истязаемой женщины проникали в мозг, выворачивая наизнанку душу.
Она вдруг вспомнила себя, подвешенную в «классной» комнате: шнуры, врезающиеся в ступни, султан с кнутом в руках, повязка на глазах… Вспомнила свой истошный визг… И поняла: он специально показывает ей сейчас, насколько сильно реалии отличаются от игры. Это страшное представление устроено для нее! Ценой жизни несчастной Сирин он говорит ей то, что не может произнести вслух. Повелитель признается в любви своей рабыне! В том, чего в принципе быть не может… или не должно. Своеобразное признание великого Правителя империи!
Султан, как обычно, знал, о чем она думает.
– Открой глаза, Арзу. Открой и смотри. Я приказываю! Так будет с каждым, кто посмеет причинить тебе вред.
– Нет! Прошу тебя! Я не могу!
– Можешь, детка, – прошептал он, касаясь губами ее уха.
