Чем закончилась одна из ссор отца с семьёй матери, Юнги узнал не сразу. Им внезапно пришлось бежать, подрываться с места с такой скоростью, что из рук падали собираемые вещи. Отец, всё ещё имея поддержку среди военных, вывез их на Аляску. Из тех суматошных событий Юнги мог помнить лишь брошенные в багажник синие чемоданы и мамину сумку, которая давила ему в живот, пока они тряслись в фургоне.
Посреди мрачных девственных лесов их ждал предоставленный дом, сырость и ломаные доски. Пять месяцев ушло на восстановление фасада и крыши, внутренних помещений. Юнги не жалел сил, понимая, что один может подсобить. После случившегося мама стала чуть печальней, Юнги не мог подобрать точного слова, но улыбка давалась ей с натяжкой. Не задавая вопросов и не жалуясь, он просто слушался родителей и верил в их здравомыслие.
До ближайшей цивилизованной деревеньки, где они обычно затаривались, приходилось идти почти полтора часа пешком, пересекая горную долину, по которой неслась бурная река. В зимние дни, когда свирепствовала непогода, именно эти прогулки показывали Юнги, какая тонкая грань отделяет человека от беспомощной былинки. Ревущий ветер бросал метель в лицо, ничего не видать у самого носа, но идти нужно, иначе недолго замёрзнуть и остаться на корм местным хищникам. В подобных условиях нельзя было вырасти размазнёй по той простой причине, что это напрямую вопрос жизни и смерти.
Отец продолжал заниматься таксидермией и вывозил работы на продажу, мама занималась шитьём. Нужды в деньгах они не испытывали, так как не тратились на всякие глупости.
Грамоте и гуманитарным наукам Юнги учился у матери, у отца просил помощи в физике и математике, язык осваивал играючи. Его перестали направлять, дав свободу избирать интересующее дело и использовать время суток с пользой. Но не праздно. Он заказывал учебные пособия и книги и ходил за ними раз в месяц, прогуливался по улицам, иногда разговаривал с людьми. Острой нехватки в них не испытывал, но немного страдал от того, что все его грандиозные мечты и идеи остаются как бы не окрылёнными. Блага цивилизации вроде телевизоров или модных штучек мало трогали его душу.
Не имевший привычки искать плохое во внешнем мире, Юнги находил применение досугу и редко когда по-настоящему скучал, то изучая местность и чертя карты, то что-нибудь собирая или изобретая. Но большее удовольствие ему доставляла работа в мастерской. От природы Юнги достался аналитический склад ума, и в механизмах он разбирался на раз-два. Ему позволили заняться коллекционированием оружия, позже он задерживался в деревне только в одной лавочке, сблизился с её владельцем и мог часами говорить о пробивной способности, скольжении затвора, балансировке и качестве пружин. Вскоре это место и стало его первой работой, полностью одобренной старшими. В полные пятнадцать Юнги переехал в деревню, сняв комнату у хозяина, а родителей навещал по выходным. Запреты кончились, но осталась внутренняя конституция. Ко всему прочему, он смог пробиться в школу и блестяще окончить её экстерном, предчувствуя, что несчастная бумажонка всё-таки пригодится.
Общение с людьми давалось ему чуть труднее, но он справлялся, ощущая незримую поддержку многочисленных пистолетов, винтовок и ружей. Тогда же атаковали первые соблазны и девушки. Юнги стоически держался приличий до поры до времени, но одна - самая хорошенькая, одержала победу. Впрочем, ничего головокружительного Юнги не обнаружил, итоговые ощущения были сходны с теми, что получались и в одиночку. Здорово, конечно, впадать в тепло женских объятий, но Юнги стремился не к такому пустому, а потому честно признался в том, что отношения продолжать бессмысленно. Он держал в голове ясный образ родителей, что вопреки тяжбам и невзгодам любили друг друга и проявляли нежность. И видел с собой рядом кого-то особенного.
Неудивительно, что Юнги преуспел в охоте, он приловчился выживать в условиях дикой природы и мог поддержать разговор туристов, бывавших в пабе, удивляя их рассказами о местной фауне. Он также участвовал в походах и выступал в роли гида. Так у него быстро появилось окружение, где нашлись хорошие товарищи, а в округе прошлась молва о юном и талантливом оружейном мастере.
Бывало, они заходили с отцом так далеко, что вероятность выбраться приближалась к нулю. Подобные вылазки тренировали всецело, и какие бы увечья Юнги не получал, он цеплялся за жизнь, характеризуя её просто. Бесконечный вызов.
Самое невероятное - оказаться после странствий у стен дома, вроде бы не претендовавшего стать родным, увидеть там мать, распростёршую объятия, и чувствовать тепло её губ на холодной коже.
…Отец разменял шестой десяток, когда Юнги застал семнадцатую весну, у мамы появилась первая ранняя седина, взгляд её так и остался печальным. Конечно, они с мужем выбирались в люди, даже имели знакомых, но ни для неё, ни для него здешние красоты, захватывающие дух, родиной не стали.
