Один из создателей литературного национального языка, Данте Алигьери поместил астрологов в восьмой круг ада вместе с другими прорицателями: все они, желая смотреть слишком далеко вперед, вынуждены блуждать в преисподней с головой, развернутой лицом за спину. Данте поместил в эту печальную компанию одного хорошо известного ему астролога — Гвидо Бонатти. Но за что? Ведь сам поэт построил свой рай по классическому принципу девяти небесных сфер и связал каждую из них с определенным небесным телом. В своем воображении он достиг высшего уровня неподвижных звезд и за ним увидел сияние Любви — конечно, не только к Беатриче, но и метафизической Божественной Любви, «что движет солнца и светила». Это едва ли не самая известная цитата из его поэмы. Так в чем же разница между восхищением гармонией сфер, верой в единый высший Разум, управляющий миром, и скверной ролью Бонатти? Этот человек, как и многие другие «специалисты по востребованной дисциплине», служил персональным астрологом при разных правителях, и все они принадлежали к одной политической партии гибеллинов, сторонников императора Священной Римской империи германской нации. Данте был сторонником их противников, гвельфов, поддерживавших римского папу в противостоянии империи. Поражение флорентийских гвельфов в давней битве, итоги которой были «предсказаны» Гвидо Бонатти за деньги и с явным желанием угодить заказчику-гибеллину, кровопролитие и изгнание семей оппозиции из Флоренции стали для Данте личной трагедией, поскольку его собственное вынужденное бегство из родного города вызывало лишь гнев в адрес политиков и продажного астролога, превратившегося для поэта и политика в воплощение цинизма и беспринципности.
И все же, несмотря на сложную придворную карьеру и вынужденные уступки влиятельным и часто жестоким клиентам, Гвидо Бонатти был человеком увлеченным. Он полагал, что Фортуна сильнее человеческих намерений и планов, и это ставило под сомнение свободу воли человека и создавало опасную для христиан коллизию. Он написал «Десять трактатов по астрономии», посвященных именно астрологии, а еще точнее — предсказательной астрологии. Бонатти верил, что звездам можно задать любой вопрос — и они откроют истину. Мастерство астролога, как любого гадателя, заключалось в том, чтобы правильно понять и интерпретировать ответы звезд. Но тут, по мнению Бонатти, возникала серьезная проблема. Ценные сведения от звезд удавалось получить не в любой момент по своему желанию, а с учетом расположения небесных тел на момент обращения к ним. Именно поэтому следовало ждать момента, когда звезды (или астролог) соизволят прислушаться к вопросу заказчика. Если был не тот день или час — извините, ваша тема сейчас не интересует звезды, они молчат. Более того, на один и тот же вопрос в разное время можно было получить разные ответы — и исход дела тоже менялся, в зависимости от того, когда человек решил обратиться к астрологу. Кажется немного запутанным, но вспомним арабских астрологов, которые на вопрос «Можно ли отправляться в путешествие?» в один день говорили: «Нет, звезды сулят бедствия», а на следующий — «Да, звезды благоприятствуют». В конце концов, за прошедшие сутки обстоятельства тоже изменились. Правда, на практике это выглядело еще сложнее. Купец беспокоится, надо ли заключать сделку, сегодня ему говорят: «Да, момент благоприятный, клиент надежный», но через два дня он может услышать: «Нет, надо воздержаться, сделка сулит потери». Возможна ли такая перемена? Конечно, пара дней — и момент упущен: клиент нашел другого партнера, умер, получил большое наследство или внезапную прибыль, сделка стала ему неинтересна. Так что астрологи старались проявлять гибкость.
