Однако то, что одни считали гибкостью и умением постигать тайны звездной карты, другие называли обыкновенным шарлатанством. Прекрасным небесным сферам и гармонии Любви на земле противостояли ложь, жестокость, готовность составить любые прогнозы за деньги. Презрение к астрологам не всегда означало неверие в астрологию. Более того, как и в прежние века, в более просвещенные столетия накануне Ренессанса практически все верили в магию и колдовство, и астрологи порой казались подозрительными персонажами, продающими душу дьяволу с целью заполучить богатства и земную славу. Одним из самых одиозных персонажей в европейских легендах был Герберт Орильякский, он же римский папа Сильвестр II, живший в Х веке (это его подлинные рукописи упоминает булгаковский Воланд, единственный в мире специалист по этому «чернокнижнику», во время разговора с Берлиозом на Патриарших, прежде чем сообщить, что Меркурий во 2-м доме, Луна ушла… и это означает, что Берлиозу отрежут голову). На самом деле Герберт Орильякский был одним из первых христианских ученых средневековой Европы, который пользовался армиллярной сферой, астролябией, применял абаку, читал арабские трактаты по математике и астрономии, всерьез относился к астрологии. В молодости он служил в Кордове и познакомился с достижениями Востока благодаря контактам с учеными мусульманских государств Пиренейского полуострова. Задолго до общего поветрия Герберт Орильякский стал применять арабские цифры, хотя не смог добиться их широкого внедрения. Какие только ужасы ни рассказывали об этом непомерно умном и образованном монахе! Его знания были непонятными и пугающими. В легендах он знался с самим дьяволом, был чернокнижником и предсказывал будущее с помощью бесов. И конечно, играл в кости с нечистой силой (см. приложение 3 «Игра с Судьбой»). Время для популяризации античной и арабской науки в Х веке еще не пришло.
Астролог и «чернокнижник» Герберт Орильякский, он же римский папа Сильвестр II. Неизвестный художник, 1675 г.
Но и позднее занятия астрологией и математикой могли оказаться смертельно опасными. В пример можно привести печальную историю Чекко д’Асколи (Франческо дельи Стабили). Известно, что он учился в Болонском университете, а затем стал его профессором, изучал математику и астрологию, опубликовал пространный комментарий к одному из астрологических трудов предыдущего столетия («Трактат о сфере» Иоанна де Сакробоско). В 1324 году Чекко д’Асколи впервые предстал перед судом инквизиции по обвинению в ереси, потерял право преподавать, покаялся и вынужден был покинуть Болонью. Во Флоренции он поступил придворным астрологом на службу к герцогу Карлу Калабрийскому и активно ввязался в политические и литературные интриги, среди прочего отметился нападками на Данте и поэта Гвидо Кавальканти, немало раздразнив сторонников разных партий. В итоге в июле 1327 года Чекко снова оказался под арестом. Его обвиняли в том, что он верит в расположение звезд, помогает общаться с темными духами, заклинаниями заставляет их творить чудеса. Ему вменялось, что он считает сошествие Христа на землю предопределенным астрономическими закономерностями — да, установленными Богом, но якобы само сошествие не было актом Божьей воли и Христос жил в соответствии со своим гороскопом. Утверждалось также, что и явление Антихриста он связывает с законами небесных тел, поскольку они оказывают сильное влияние на земную жизнь. Таким образом, Чекко д’Асколи сочли колдуном и еретиком на основании чрезмерного доверия к звездам и пренебрежения к Богу. Трудно сказать, насколько это соответствовало его реальным взглядам. Судя по оставленным им комментариям, он верил в могущество небесных сфер и силу астрологии, но определенно не отрицал Бога и христианские догматы. Вероятно, д’Асколи был виновен не столько в приверженности к астрологии (ее разделяли и герцог, и многие другие), сколько в заносчивости и чрезмерной запальчивости, в умении наживать опасных врагов и раздражать людей. По приговору суда 16 сентября 1327 года семидесятилетний Чекко д’Асколи был сожжен на костре во Флоренции, перед церковью Санта-Кроче. Впрочем, этот дерзкий человек оставил по себе память не только склоками и тем, что стал первым средневековым ученым, сожженным за ересь, но и изысканной энциклопедической поэмой, в которой изложил свои взгляды на астрономию, метеорологию (астрологию), историю человечества, добродетели и пороки, силу любви, особенности животных и многое другое. Безусловно, в этом он подражал древнеримским поэтам и почитал свое творение выше поэзии Данте и прочих современников, но знатоки утверждают, что его стихи и правда недурны.
Страницы из поэтического трактата L’Acerba Чекко д’Асколи, ок. 1325–1350 гг.
