Еще одной жертвой инквизиции, всерьез взявшейся за астрологов и прочих подозрительных «умников», стал выдающийся ученый рубежа XIII–XIV веков, врач, астролог и философ, профессор Падуанского университета Пьетро д’Абано. В первый раз его оправдали, а во второй он скончался в 1316 году в церковной тюрьме еще до окончания судебного процесса, но его посмертно признали виновным в колдовстве и ереси. Друзья и ученики д’Абано тайно вывезли его тело для достойного погребения, а в Падуе сожгли его чучело. Теперь в городе стоит колонна в память о великом ученом.
Пьетро д’Абано учился не только в Италии, но и в Константинополе, свободно владел греческим языком и стал одним из тех, кто активно развивал новую медицину, безусловно основанную на практических знаниях и вере в роль астрологии в диагностике и лечении (см. приложение 4 «Медицинская астрология»). Помимо астрологии, он обращался к другим мистическим знаниям: хиромантии, геомантике (виды гаданий), алхимии. Он переводил труды иудейского ученого из Испании Авраама ибн Эзры, интересовался уже известными в Европе сочинениями арабских мыслителей Аверроэса и Авиценны. Любознательный человек, он расспрашивал Марко Поло о небесах, какими они предстают из Южных морей возле Китая, зарисовал по словам венецианца комету, предположил, что в Южном полушарии есть аналог Полярной звезды, доминирующий в той части неба. Его взволновала перспектива расширить астрологические теории, обратившись к дальней, невидимой из Европы части эклиптики и неведомым пока созвездиям. Совместно с великим живописцем Джотто он разработал программу росписи Палаццо делла Раджоне, общественного зала в Падуе, посвященную астрологическим сюжетам в сочетании с другими знаками и символами, связывавшими астрологию с разными науками и видами человеческой деятельности. К сожалению, эта роспись погибла в пожаре 1420 года, но между 1425 и 1440 годами ее восстановили по сохранившимся схемам почитатели и последователи Джотто.
Несмотря на все попытки строгих богословов покончить с астрологией и прочей «нехристианской мистикой», в XIV веке она стала не менее популярной, чем в Римской империи или в Аббасидском халифате. Не только ученые-теоретики и практикующие астрологи классом пониже, но и правители, знатные люди, торговцы и народ верили в могущество звезд и возможность заглянуть в будущее, с гарантией исцелиться, разбогатеть или хотя бы не потерять то, что уже имеют. Многих к астрологии влекло любопытство, желание представить небесные сферы и присмотреться к ним внимательнее. Астрологические символы и композиции могли послужить прославлению династии или защите от превратностей судьбы, древние античные божества и загадочные восточные мифологические существа имели все шансы стать частью живописного убранства дворцов, в виде рисунков и гравюр войти в скромные дома небогатых людей. Мы уже упоминали о народных календарях, которые возникли на основе церковных кругов зодиака, восходящих к древности. Но важно отметить и целый ряд «залов зодиака» или «залов небесной карты» в итальянских дворцах XIV, XV и XVI веков.
Программа росписи, созданная Пьетро д’Абано и Джотто, вдохновляла правителей разного ранга. Конечно, это отдельная крупная тема, поэтому ограничимся лишь некоторыми примерами. Самые известные из них — Зал Месяцев в Палаццо Скифанойя в Ферраре, относящийся к последней четверти XV века, и росписи апартаментов Борджиа (папы Александра VI) в Ватикане начала XVI века. Однако список астрологических комнат и залов не ограничивается выдающимися памятниками живописи. Так, один из ранних вариантов — свод парадной комнаты — камеры Гризельды был создан по заказу владетельного аристократа Пьера Марии II де Росси для своей фаворитки Бьянки Пеллегрини между 1446 и 1463 годами в замке Торрекьяра. На стенах красовались сцены жизни покорной и добродетельной жены Гризельды, а на своде изобразили карту созвездий, предположительно гороскоп либо заказчика, либо его дамы.
Постепенное распространение астрологии на новые государства и умы людей способствовало тому, что она, с одной стороны, входила в новые отношения с формирующимися науками, а с другой — становилась неотъемлемой частью повседневной жизни: для одних — суеверием, для других — поводом расширить представление о мире, для третьих — утешением. И такой приземленный, житейский аспект астрологии, несмотря на сохранение сложного математического аппарата, все больше уходил в светскую культуру, в том числе как элемент декора. Из мифологической системы он превращался в элемент культуры Нового времени.
