– Натальная карта – это карта неба, каким оно было в момент нашего рождения, – начала она. – Хоть мы ее и не видим, она определяет нас. Небесная геометрия определяет нашу личность, а когда мы приходим в этот мир, она обретает плоть и кровь. Я могу рассказать о климате, координатах, пейзаже, но помни, что ты – мост между абстракцией и тем, как ты сама ее проживаешь.
Я была растеряна и мало что понимала в этом жаргоне, но старалась записывать то, что казалось мне любопытным.
Например – что лунный знак может рассказать, какой я человек на эмоционально-чувственном уровне. Я была восходящий Овен.
Она повторила несколько раз:
– Тут трудность в том, что ты можешь неосознанно искать убежища в энергии Овна. Лунный знак связан с чувствами и эмоциями, которые нас питают. А это идет из детства: мы питаемся тем, что в детстве давало нам ощущение безопасности.
Еще я записала, что такое восходящий Козерог и что повышенная требовательность – это просто одна из форм истощения.
Что, когда я рождалась на свет, в небе царила эра Юпитера, а Юпитер – планета экспансивная, он отвечает за преодоление границ и поиск смысла жизни, поэтому я так и состарюсь в поисках.
– Ты всегда в поисках, – сказала она.
А еще:
– У твоей матери что-то приключилось незадолго до твоего рождения? Я вижу внутриутробные воспоминания и воспоминания первых месяцев жизни: расслабиться и довериться течению жизни тогда было невозможно, требовалось быть начеку и бороться. Сопротивляться. И дело не в тебе. Скорее, кажется, что твоя мать лишилась какого-то элемента своей жизни… Что-то из этого согласуется с твоим опытом?
Я ответила, что не знаю.
– Лунный знак связан с родословной по материнской линии, – продолжала она. – А может, в предыдущих поколениях что-то такое произошло?
– Мать мне ничего такого не рассказывала.
– Ну, в общем, тебе через поколения передалась тревога, ты все время пытаешься защищаться. Ты как будто привыкла, что дома нужно быть начеку, и так в этом убеждении и живешь. И мать твоя тоже.
После сессии я поблагодарила ее и почему-то не сказала, как точно некоторые из ее наблюдений совпали с тем, что пережила я сама и моя мать. Меня взбесило, что она сумела угадать, что сумела прочесть это по какой-то странной карте, заполненной непонятными мне символами. Меня взбесило, что астролог – а я ведь во все это не верю! – сумела каким-то образом внедриться в нашу частную жизнь и рассказать столько всего о беременности моей матери и о том, что с ней происходило в течение этих месяцев, после того как бластоциста имплантировалась в ее эндометрий.
В детстве я лишь несколько раз отважилась задать матери вопросы об их с отцом расставании и о том, что привело к разводу. Ответом мне всегда была пара отрывистых фраз. Отец мой ушел по двум причинам, и обе они были связаны с ее внешностью.
Причина первая: «Ну я же была беременна, поправилась, и твой отец обратил внимание на другую».
Причина вторая: «На седьмом месяце я решила покрасить твою комнату в желтый, ударилась об угол шкафа и распорола себе бровь. Мне четыре шва наложили, ты представь себе: я толстая, с опухшим глазом…»
А затем – заключение: «И потом, ее тоже звали Клара, а значит, он мог не переживать, что перепутает имена». Заключение это особо подчеркивало предположительную душевную лень моего отца, который даже в женщинах своих не мог разобраться.
Во мне эти слова осели в виде неоновой вывески- предостережения: следи за своей внешностью, ведь стоит совершить оплошность – и тебя бросят. Остерегайся дверей, шкафов, царапин, беременностей, лишних килограммов, ведь единственное, что спасает тебя от одиночества, – это привлекательная внешность; в ее отсутствие нельзя быть уверенной ни в чем. Ведь вот к чему мы, женщины, должны стремиться: быть привлекательными.
Аргументы эти казались мне в детстве и юности чрезвычайно логичными и убедительными. Конечно, никто не будет любить тебя, если ты толстая и с подбитым глазом.
Но из этого объяснения видно и кое-что еще: моей матери важно держать под контролем семейную историю. Если тебя бросили, потому что ты поправилась в беременность, это значит, что тебя бросили из-за того, что находится вне твоей зоны контроля. С весом ты ничего не можешь поделать, и, по правде говоря, эта мысль приносит облегчение. Обиднее было бы, если б тебя бросили, потому что с тобой скучно.
Я долго не могла сформулировать, как лишний вес моей матери связан с моим рождением. Ведь если мой отец ушел, потому что мать поправилась из-за беременности, то по большому счету он ушел из-за меня.
Моя мать на седьмом месяце, толстая, с рассеченной бровью и швами. Мой отец уезжает на выходные с друзьями в Лондон и знакомится там с Кларой. «Я в беременность потолстела…» Возвращаемся к началу.
«А почему вы решили завести ребенка?» – спросила я у матери как-то раз. Она ответила: «Jo et volia a tu»[28], и это меня успокоило: когда меня еще не существовало на свете, кто-то придумал меня, как будто можно желать чего-то неизвестного.
Так мать вынесла мое существование за рамки земных законов.