– На дне рождения моей подруги Лолы, знаешь ее? В общем, она меня и познакомила с твоим отцом, он тогда только-только развелся, с женатым встречаться я бы ни за что не стала. Время шло, мы стали дружить, ну а потом, сама знаешь, как это бывает, поняли, что нравимся друг другу, и в один прекрасный день я познакомилась с тобой. И с твоей семьей – дядей и тетей, бабушкой и дедушкой. Конечно, было сложно: ты же была совсем маленькая… А отец твой в разводе…
Я не знала, что сказать. Все эти фразы вроде «время шло, мы стали дружить» вполне сошли бы для синопсиса фильма в какой-нибудь газете – легкое кино, вечерний сеанс, – в одном абзаце уместилась вся история, не было даже паузы, чтобы передохнуть.
– А вы разве не в Лондоне познакомились? Папа ездил туда с Ману, а ты с Летисией?
Она посмотрела на меня с изумлением, будто не понимала, откуда у меня такие безумные идеи.
– В Лондоне? Я никогда не была в Лондоне с твоим отцом, разве что в аэропорту на пересадке. Даже странно, мы ведь с ним столько ездили, но в Лондоне нет, никогда не были вместе. По правде говоря, я не особенно стремлюсь.
– К чему?
– В Лондон. Не особенно, говорю, он меня интересует.
Несколько мгновений я молчала, не зная, что ответить. Я не смогла сказать ей, что мой отец рассказывал мне об этом не раз и не два, и я даже знала, что в день их знакомства она была с желтым зонтом и оставила его в баре. А главное – я не смогла сказать ей, что не осуждаю ее, а просто хочу знать, что она подумала, когда впервые увидела моего отца.
– Я пишу историю своей семьи, – сказала я.
– Я всегда говорила твоему отцу, что он тебе задолжал такой разговор. Но на меня можешь рассчитывать. О чем ты хотела спросить? Что я помню – так это что здесь, в Барселоне, мне было ужасно одиноко: чужая семья, я никого не знаю… Так о чем ты хотела спросить?
– Вот об этом и хотела. Но раз вы познакомились не в Лондоне, у меня больше нет вопросов.
Клара промолчала. Она прекрасно поняла, что я имею в виду, и это было самое честное из всей той беседы: она решила ничего больше не выдумывать и не настаивать. Так что мы с ней выпили вина, и она по большому секрету – «даже твой отец пока не знает» – рассказала мне, что ей предложили возглавить новый филиал «Ее фирмы», как она называла фармацевтическую компанию, в которой работала всю жизнь, в Эдинбурге.
– Твой отец ведь через пару месяцев выходит на пенсию. Он всегда хотел подтянуть английский, и я подумала, мы могли бы пожить там несколько лет… Поближе к Инес.
Я поздравила ее.
– Только отцу пока ничего не говори, пусть мне вначале подтвердят.
И мы выпили за их будущий переезд и забыли об этой книге.
Когда заходит речь о покорении Луны, 20 июля 1969 года, обычно говорят в основном о Ниле Армстронге и Баззе Олдрине, которые высадились на Луне, а не о Майкле Коллинзе, который остался на борту космического корабля.
Прилунение далось «Аполлону-11» нелегко. Вначале, перед тем как шагнуть наружу, Армстронг застыл, осматривая лунный пейзаж, под пристальным взглядом шестисот тысяч человек. Затем занес левую ногу и ступил в лунную пыль. Сделав первый шаг, он нагнулся, подобрал камень и положил в карман скафандра.
По изначальному плану Армстронг не должен был первым ступить в Море Спокойствия. Эта честь должна была принадлежать Баззу Олдрину: по морской традиции, капитан судна, в данном случае Армстронг, должен был покинуть корабль последним. Однако НАСА изменило порядок высадки, объяснив это тем, что Армстронгу физически было проще высадиться первым.
Позже выяснилось, что НАСА, понимая, какая популярность ждет первопроходца, выбрало на эту роль более уравновешенного из астронавтов: Олдрин был чересчур эмоциональным.
А я всегда думала о Коллинзе, который остался один в космическом корабле, наедине с собственными страхами. А что, если они не вернутся? А вдруг они заблудились? А что, если он останется здесь один навечно – и так и будет вращаться вокруг Луны?
Существует ли человек, если о нем никто не помнит?
СМИ, писавшие о прилунении, называли Майка Коллинза самым одиноким человеком в мире. Позже в интервью он утверждал, что ощущал себя частью происходившего на Луне, но все же не отрицал, что ему было довольно одиноко. Ну а что еще он мог сказать? Что чувствовал себя самым несчастным человеком в мире?
На каждом витке он в течение сорока семи минут находился по обратную сторону Луны, и она вносила помехи в радиосвязь. Были моменты, когда Майк Коллинз терял связь и с центром управления полетами в Хьюстоне, и с Армстронгом и Олдрином, которые продолжали исследовать лунную поверхность. По смелому выражению сотрудников центра, «со времен Адама ни один человек на свете не переживал такого одиночества, как Майк Коллинз в те сорок семь минут». Людям свойственно чрезвычайно романтизировать одиночество.
Быть может, именно тот факт, что ему не удалось ступить на лунную поверхность, спас Коллинзу жизнь.