После возвращения из космоса Олдрин много лет боролся с депрессией и пристрастием к алкоголю. В семидесятых он прошел через два развода, потерял все деньги и в итоге стал работать в автосалоне «Кадиллак» в Беверли-Хиллз. Армстронг же так никогда и не смог привыкнуть к славе. Год спустя после миссии «Аполлон-11» он ушел из НАСА и стал профессором университета Цинциннати. По словам биографа, после смерти дочери он с головой ушел в работу, и брак его не выдержал таких испытаний.
А вот Майк Коллинз пережил не только миссию «Аполлон-11», но и последовавшую за ней славу. Быть может, именно то, что он остался на борту корабля, уберегло его от жутковатой судьбы товарищей, которые в каком-то смысле так и не вернулись полностью из того полета.
Коллинза спасло одиночество.
На улицах Барселоны осталась одна-единственная старинная карусель – на площади Альфонсо Мудрого. Уже сорок лет дети хватаются за алюминиевые ограничители, а фигуры мчат и мчат по кругу – деревянные лошадки, пожарная машина, миниатюрный автобус и чашка горячего шоколада, вращающаяся вокруг своей оси – двойное вращение, вращение в квадрате.
Когда несколько лет назад на площади начался ремонт, местные жители опасались, что на месте старой карусели, которая десятилетиями кружилась в тени виадука Гинардо, сделают современную эспланаду. Пока шел ремонт, в течение нескольких месяцев, фигуры томились в каком-нибудь темном контейнере или на складе – без движения и в абсолютной тишине.
Но в конце концов карусель вернули, хоть и слегка переделанной. Она стоит, открытая всем дождям и ветрам, и вечером ее цветные огни мигают и завораживают детей, которые хватаются за балку и через невидимые следы ладоней на алюминиевой поверхности оказываются связаны с нами – детьми, которые так же хватались за нее тридцать лет назад.
Когда я была маленькая, родители водили меня туда. Они к тому моменту уже разошлись, так что я ходила туда с кем-то одним, либо с матерью, либо с отцом. Каким-то непостижимым образом они оба всегда останавливались на одном и том же месте, будто различали на земле какую-то невидимую отметку, прислонялись к фонтану и скрещивали руки на груди.
Чашка шоколада крутилась и крутилась, я, отданная в ее власть, беспокойно искала глазами родителей, вновь и вновь находила их и тут же теряла из виду.
При каждом обороте карусели передо мной вновь возникал фонтан и крошечная фигурка, мать или отец, махала рукой. Уже взрослой я завела привычку раз в год ходить к той карусели.
Теперь уже я смотрела на детей, мчащихся по кругу перед усталыми родителями, и, хоть я их и не знала, мне хотелось помахать рукой, чтоб они знали, что я их вижу, что я смотрю на них. Что они не одни и я никуда от них не уйду.
Мои родители разошлись 28 января 1986 года, в тот самый роковой день, когда шаттл «Челленджер» взорвался и разлетелся на куски под пристальным взглядом миллионов людей, в ужасе наблюдавших за гибелью мечты.
Я говорю «разошлись», а не «развелись», потому что развелись они позже. Перед этим они имели беседу, которая по версии моей матери, гораздо более склонной к исследованию конца, нежели начала, выглядела одним образом (а), а по версии моего отца – другим (б).
а) – Ты перестанешь с ней встречаться?
– Я больше с ней не встречаюсь.
– Ну тогда иди женись на ней.
б) – Ты изменишься?
– Не знаю, смогу ли я.
(По версии второй Клары (в), никакой беседы не было, как и поездки в Лондон, и, таким образом, для нее обе предыдущие версии – не более чем выдумки).
Но, согласно второй версии, мой отец позвонил своему другу Ману, договорился, что поживет у него, и ушел из дома в 16:39. Я не знаю, что делала моя мать в те несколько часов, что прошли между беседой и уходом ее тогда еще мужа. Насколько я понимаю, все предыдущие годы они прожили вместе в той квартире, ни разу не разъезжались и не делали ни шагу в сторону развода («мне нужно время, чтобы все обдумать»), ничего такого.
Но моя мать сказала: «Твой отец все реже появлялся дома», а отец: «Я перестал видеться с Кларой, так что был дома все время». И все же моя мать с самого начала обо всем догадалась: она знала, что у отца другая женщина.
В детстве мне было любопытно, как узнать, что у твоего мужа кто-то есть. Я не могла понять, как это – что вроде бы он есть, а вроде бы его и нет. Есть, но нет. «А как ты поняла?» – спрашивала я у матери. «Ему больше не хотелось проводить время с нами. Он задерживался на работе или даже оставался в банке до ночи». Вот и еще одно предостережение, вынесенное из детства, кроме того, что в жизни всегда нужно быть худой и красивой, а опасаться следует фатальных неожиданностей: необходимо научиться распознавать, когда кто-то как бы есть в твоей жизни, а на самом деле его нет. Я запомнила: нужно быть бдительной с теми, кто поздно возвращается или много работает, потому что все это может оказаться неправдой.