Она создала меня силой мысли, силой желания.
Фокус-покус!
История эта берет начало из одного конкретного эпизода.
16 февраля 1984-го. Компания друзей – Жауме, Леандро и Ману – отправляются регулярным рейсом British Airways из Мадрида в Лондон. У компании тогда был другой логотип: название в сером цвете, написанное нарочито угловатым и современным шрифтом, а под ним – красная линия, правая часть которой загибалась стрелой. Стрела эта получила название Speedwing, на следующие десять лет она стала неотъемлемой частью визуальной идентичности авиакомпании. Она символизировала скорость, власть и свободу.
Я рассказываю об этом логотипе, который появился как раз в 1984 и просуществовал до 1997, потому что насчет всего остального уверенности у меня нет.
В Лондоне друзья с грехом пополам объясняются на английском, который выучили по песням Элтона Джона, посещают Биг-Бен и Букингемский дворец, прогуливаются по набережной Темзы. Идут четко по пунктам лондонского чек-листа, «потому что Ману никогда до этого в Лондоне не бывал», как объяснил мой отец.
В какой-то момент в Кэмдене они заходят в паб под названием The World’s End, в который ни один из них и не подумал бы зайти, если б не Ману, которому срочно потребовалось переобуться. Лучший друг моего отца, тот еще пижон, купил себе пару ботинок и нацепил, едва отойдя от кассы, что повлекло за собой чудовищные последствия: он натер пятки до крови и еле ноги волочит.
Половина восьмого вечера, три испанца заходят в бар – это похоже на зачин анекдота. За барной стойкой сидят две женщины, тоже испанки, и с интересом наблюдают за этим зрелищем: стоны, жалобы, мужчина сидит на барном стуле босиком, пятки у него красные, все в мозолях.
Кто знает, может, снова играет Барри Уайт. Хотя вряд ли там играло «
Женщины подходят к ним.
– У нас есть пластырь, хотите? – спрашивает одна из них, та, что повыше. Ее зовут Летисия. Она протягивает им упаковку пластыря, Ману принимает ее будто манну небесную.
Ее более застенчивая подруга тоже представляется.
– Меня зовут Клара, – говорит она.
Мой отец с интересом смотрит на нее.
– Что? – нервно спрашивает она.
– Нет-нет, ничего.
Чуть позже, когда они уже выпьют немало пива, а бар набьется битком, она отважится спросить, почему он так на нее посмотрел, когда она произнесла свое имя. Ему не останется ничего другого, кроме как сказать:
– Просто, по-моему, это жутко уродливое имя…
И, конечно, он не добавит: «А еще у меня есть жена, которую так зовут».
Может, мой отец тогда влюбился, а может, это просто догадка, которая со временем закрепилась в семейной истории.
Насколько мне известно, для моего отца влюбиться – значит развлекаться, пробовать новое, вновь захотеть путешествовать, не скучать и не заводить дочь. Вести жизнь, не похожую на ту, что вели его родители, противоположную их молчаливому смирению.
В 1984 году в мире живет четыре миллиарда семьсот пятьдесят шесть миллионов человек. В то время, в начале года, трое из них одиноки, каждый по-своему. В масштабе планеты этот факт совсем незначителен, иррелевантен.
Моя мать, которая понимает, что лишилась мужа, пока носит дочь, которую вызвала к жизни силой мысли.
Мой отец, который ждет эту девочку, которую он не хотел, влюбленный в другую женщину, а не в свою жену.
Клара, одна в своем городе, влюбленная в мужчину, который не знает, в кого или во что влюблен он сам.
Все они одиноки.
Три человека – это ничтожно мало, почти ничего.
И все же именно оттуда, из переплетения этих трех одиночеств, и берет начало эта история.
Клара села напротив меня в серое бархатное кресло с подголовником и утонула в нем с ног до маленькой светлой головы, так похожей на голову моей сестры Инес. Она перепутала время, думала, мы начинаем позже, но я ее успокоила: оставалась еще пара часов до того момента, как ей нужно было ехать на вокзал, чтобы успеть на обратный поезд до Мадрида. Мы никогда раньше не встречались с ней вдвоем, без моего отца: он всегда выступал посредником в наших отношениях, поэтому мы чувствовали себя странно, сидя вдвоем в темном коктейль-баре в шесть вечера. Я смотрела на Клару. Она будто затерялась в объятиях кресла, листала меню и все никак не могла решить, что будет пить.
– А ты что пьешь? – спросила она. Я продемонстрировала ей бокал белого вина, она заказала то же самое, готовясь к беседе, которая едва ли продлилась больше пары минут.
Я спросила, как она познакомилась с моим отцом. Клара ответила, что они встретились на дне рождения общей приятельницы в Барселоне, уже после того, как мои родители разошлись.