– Жизнь у нас, мужики, во взводе особенная. Внутри мы по-простому общаемся. Почти всегда по имени, без званий и фамилий. Но это только между собой и без посторонних. Для остальных, тем более для офицеров, которых мы уважаем, у нас те же уставные порядки, что и везде в армии.
Он по очереди посмотрел на каждого из прибывших, потом на Егора, после чего продолжил, снова обращаясь к стоящим перед ним солдатам:
– Вашего командира отделения зовут Щукин Егор Иванович. Это бесстрашный разведчик, не раз рисковавший жизнью. Он сам недавно вернулся во взвод после очередного ранения. И чтоб вы знали… – Каманин прервал речь, специально делая паузу, чтобы слушавшие его солдаты поняли важность его слов. – Ефрейтор Щукин, выполняя задание командования, был ранен, истекал кровью, но не оставил, не бросил на поле боя нашего командира взвода, получившего тогда пулю. Даже от мертвого лейтенанта не отошел ни на шаг. Отстреливался до последнего патрона, бросал гранаты, готовился к смерти, – четко проговаривая каждое слово, чеканил Каманин строгим голосом, отчего сам Егор, начав смущаться от собственной славы, поднял на него глаза, удивляясь тому, насколько просто и доходчиво доводится до солдат главное правило разведчиков.
Бойцы слушали, глядя то на командира отделения, то на командира взвода.
– Запомните! – продолжил Каманин. – Наш закон в разведке таков! Мы своих не бросаем! Если кто погибает или ранен, сам умри, а товарища вытащи! И приказ мы выполняем всегда до конца. Не выполнил поставленную боевую задачу – назад не вернулся. Оправдание одно – твоя гибель! Если вы готовы быть такими, если готовы умереть без раздумий за товарища, за дело, ради которого пошли в разведку, то вам тут самое место! – резюмировал Каманин, переводя взгляд то на одного, то на другого, то на третьего бойца из прибывшего пополнения.
После этих слов Егор вспомнил, как когда-то сам, чуть больше года назад, прибыл во взвод разведки артиллерийского полка, как был встречен тем же Каманиным, который и тогда говорил с новичком твердым голосом, жестко, даже грубо, сразу давая понять, что предстоящая служба не будет сладкой, легкой и романтичной. Впереди нового солдата будут ждать сплошные трудности, смертельная опасность и кровавая боевая работа, расплатой за успех в которой может быть сама жизнь. Только не было тогда в их первой встрече вводных слов, вопросов о готовности отдать всего себя без остатка ради друга и выполнения приказа командования. Не было красивого показательного выступления, что устроил сейчас перед солдатами Каманин. За год он изменился, из грубого и жесткого старшего сержанта стал человеком, похожим на армейского политработника.
Солдаты в строю молчали. Светлоглазый Петров и постоянно улыбающийся Ильин сосредоточенно слушали, став серьезными. И только невозмутимый Клюев как будто отсутствовал, продолжая равнодушно смотреть куда-то вдаль, на кромку неба над полоской леса, что виднелась где-то далеко впереди.
– Товарищ ефрейтор? – вполголоса обратился Каманин к Егору, будто бы спрашивая его о намерении что-либо добавить к уже сказанному.
– Боксеру остаться, остальным разойтись! – резко ответил тот и сосредоточенно посмотрел на Ильина.
Из всех присутствующих на импровизированном плацу возле землянки разведчиков среагировал на команду только один Петров, сразу после сказанного шагнувший в сторону входа в жилое помещение. Остальные, будто слегка ошеломленные чем-то необычным, одновременно уставились на Егора, потом так же на Ильина.
– Ты чего, Егор? – тихо произнес Каманин, обращаясь к товарищу. – Что задумал?
– Командиру отделения, говоришь, в морду дал? – С хмурым и сосредоточенным видом разведчик смотрел на солдата пополнения.
– Так то давно было! – промямлил тот.
– А со мной справишься? – спросил Егор у растерявшегося Ильина.
– Да что вы, товарищ ефрейтор! – засмеялся тот, пытаясь перевести разговор в шутку.
– Ну? – настаивал Егор.
– Ты чего, брат, затеял? – подошел к нему сзади Панин, не понимая, к чему клонит его товарищ.
– Подожди, Костя, – осек Панина Щукин и стал пояснять свои намерения: – Клюев с немецким к нам пришел. Петров вроде мастеровой. С ними все ясно и понятно. А этот пусть покажет, что он умеет, если боксом занимался. Нам такие нужны. Может, и нас чему потом научит, все пригодится.
– Вообще, я потяжелее вас буду, товарищ ефрейтор, – заявил Ильин, видя, что Щукин начинает быстро и решительно снимать с себя пилотку, ремень, ватник и бросать их на землю. – Да и руки у меня длиннее. Я ж почти на голову вас выше.
– Ничего, – тихо ответил Егор, не то успокаивая, не то подбадривая бойца.
– Ну ты даешь! – заулыбался Каманин, не зная, как реагировать на выходку старого боевого друга.
