– Их бы раздеть, – поднял глаза разведчик на Каманина, – форма кровью не особо залита. И постирать ее можно. А нам бы пригодилась. Этот ростом чуть выше меня и телосложение примерно мое. Мне бы его китель впору был.
– Иди, отдыхай! Ты свою работу уже сделал, – хмуро ответил Егору старший сержант, брезгливо представивший себе предстоящую работу по раздеванию мертвых гитлеровцев, и добавил: – Мы тут сами справимся.
Разведчик, одарив Каманина недовольным взглядом, направился в расположение своего взвода.
Егор шел в направлении землянки своего взвода, вспоминая свой бой с фашистами. Ему не давала покоя мысль об автомате, его собственном автомате, что не подвел Егора ни разу. Что с ним случилось в этот раз, что послужило причиной осечки?
Егор перекинул автомат из-за спины на грудь и начал осматривать его на предмет поиска причины отказа в работе механизмов. Затвор послушно, под действием руки разведчика, замер в открытом положении, сдавив пружину, потом в боевом. Предохранитель по очереди был переставлен на разные отметки. Патронник и ствол были чистыми, снятый дисковый магазин обнажил блестящий патрон в готовности быть использованным по назначению. Оружие было смазано и обслужено по всей армейской науке, подготовлено к бою, но выстрела в нужный момент не прозвучало. В критической ситуации такое может стоить бойцу жизни.
Егор свернул в сторону импровизированного полкового стрельбища, под которое была когда-то приспособлена небольшая, уходящая в овраг лощина, края которой поросли вековыми деревьями.
– Красноармеец Щукин из взвода разведки. Проверка оружия, – бросил он дежурившему у стрельбища солдату с винтовкой на плече, на что тот кивнул ему, соглашаясь с намерениями прибывшего сюда бойца.
Навстречу Егору потянулись несколько совсем молодых солдат, строй которых замыкал давно знакомый ему сержант из одной из батарей полка, по всей видимости, проводивший со своими подчиненными занятие по огневой подготовке. Разведчик пропустил их мимо себя, навел оружие на склон оврага. Короткая очередь ударила громкой трелью по барабанным перепонкам.
– Ну! – возмущенно простонал Егор, удовлетворенный положительным результатом стрельбы.
Еще и еще раз он пустил очередь в том же направлении, что и раньше.
– Так что же ты, гад, так подвел меня! – почти прокричал он автомату, сотрясая его в руках. – Я же из-за тебя чуть дух не испустил! Как же я с тобой дальше воевать буду, а?!
Вернувшись в землянку своего взвода, он быстро разобрал автомат, почистил и смазал его, потом снова собрал. Опустошил и заново начинил патронами два постоянно носимых с оружием дисковых магазина, тщательно осмотрев и проверив пружину внутри них. Не видя причины отказа оружия в бою, он опустил руки, положив их на колени, и растерянно уставился в крохотное окно-бойницу солдатского жилого помещения.
Его уединение прервали вошедшие в землянку Каманин и Панин.
– Все правильно сделал, брат! Все как нужно! – обратился к Егору первый из них, видя, что друг все еще растерян и в то же время взбудоражен из-за недавнего боя. – Одного пехотинцы взяли. Этого будет достаточно. А ты против двоих вышел и победил. Не струхнул, в драку кинулся, отбился и победил. Все сейчас только о тебе и говорят.
Он подсел ближе и обнял одной рукой товарища за плечо, продолжая успокаивать его словами:
– Я лично к начальнику штаба полка пойду, к самому комполка, до штаба дивизии доберусь. Буду требовать, чтоб тебя наградили за это дело.
– А то будет как всегда. Егор задачу выполнил, прославился, кучу фрицев перебил, а медали опять нам дадут! Так не пойдет! – начал привычно подшучивать Панин.
Каманин и Щукин заулыбались в ответ, несмотря на прочно осевшее у каждого из них чувство несправедливости от распределения наград за взятого с невероятным трудом в плен немецкого офицера.
Чтобы еще больше разрядить обстановку, привести в чувство потрясенного боем Егора, старший сержант незаметно подмигнул Панину. Тот понял, что от него требуется, присел на корточки и достал из вещмешка солдатскую фляжку. Потом он выставил на стол перед товарищами три кружки и начал уже откручивать колпачок металлического сосуда, собираясь разлить спирт в приготовленную тару, как Каманин остановил его, положив свою руку на его руку:
– Только Егору. Пусть в себя придет и поспит.
Панин кивнул в ответ и налил спирт только в одну кружку.
– Так надо, брат, – заключил Каманин, обращаясь к Щукину. – Полежи, отдохни сегодня. От нарядов и прочей службы я тебя освобождаю. Ребята поймут.
– А я тебе сейчас с кухни что-нибудь принесу. Чего без закуски-то?! – вставил свое слово Панин, убирая флягу со спиртом в вещмешок.
Разведчик вздохнул и уже протянул руку к стоящей перед ним на столе кружке, как в землянку ввалился один из бойцов взвода и сказал:
– Начштаба к нам идет!
– На выход! – тут же скомандовал солдатам Каманин, отчего сам Панин и Щукин, так и не употребивший предназначавшееся для него содержимое кружки, выбежали наружу для приветствия старшего воинского начальника.
