– Беда только в том, что обнаружить точки ведения огня почти невозможно. Особенно батальонных минометов, что использует противник. Вспышки выстрела не видно, звук на расстоянии слабый, видимых признаков стрельбы обычно нет. К тому же работают они из заранее приготовленных укрытий, из-за деревьев, за лесом, используя рельеф местности и множество построенных позиций. Связь у них отлажена, линии проводов есть. Передача информации от наблюдателей к батарее идет четко и бесперебойно. Выявить и уничтожить того, кто работает на передовой, фиксирует цели и сообщает данные по ним минометчикам, тоже почти невозможно. На той стороне плотность растительности уже сейчас такая, что вычислить его нет никакой силы.
Капитан сделал паузу. Его уверенность начала куда-то улетучиваться, голос сник, рука с карандашом в ней начала выдавать легкую, но заметную всем присутствующим дрожь, отчего он быстро убрал ее со стола.
– Если бы это была пушечная батарея, то было бы проще ее засечь, – уже тише и медленнее добавил капитан, – а с этими так не получается. – Он убрал со стола руки, заметив, как усиливается тряска пальцев, державших остро отточенный карандаш. – Поэтому именно вам, товарищи разведчики, и поручается командованием обнаружение вражеской минометной батареи. Именно вам, а значит, и нам, артиллеристам. Ответственность возложена на наш полк. Стрелковые части задействованы не будут. Задача по ее уничтожению исключительно наша.
– День – на подготовку, день – на операцию, – сказал старший сержант, повторяя слова начальника штаба полка.
– Так точно. – Взгляд капитана был направлен на Каманина.
– Обозначать будем дымовыми шашками. Иначе никак! – нахмурился командир взвода разведки, прекрасно понимавший, насколько сложной, насколько смертельно опасной будет для его подчиненных эта работа.
– Одну группу мы уже потеряли. Лучших ребят туда отправили. Тоже думали дымовыми шашками минометчиков показать. Да что толку, – глядя себе под ноги, с досадой пробубнил Панин.
Капитан опустил глаза, сфокусировав взгляд на карте. Ему, как профессиональному военному, давно воевавшему, было понятно, что тем разведчикам, кто отправится через день выполнять поставленную командованием задачу, будет очень непросто и, скорее всего, назад они уже не вернутся, так как работать им предстоит в самом центре вражеской обороны, откуда вырваться будет практически невозможно. И сейчас рядом с ним за одним столом сидят те бойцы, из которых будет отобрана группа самых отчаянных смельчаков, кому предстоит не только немало постараться, чтобы выявить минометную батарею врага, но еще и умереть при этом, сгинуть в безызвестности, остаться за линией фронта и числиться, скорее всего, пропавшими без вести.
Точно так же думали сидящие возле капитана разведчики. Никто не поднимал глаз, не показывал свое нахмурившееся лицо. Каждый прятал от соседа напряженный взгляд, полный отчаяния и страха, который еще только предстоит преодолеть, пересилить, перебороть, справиться с эмоциями, с чувствами и постараться, наконец, выполнить боевую задачу.
– Легко сказать, – протянул сержант Панин, – обнаружить дымовой шашкой минометную батарею. Ее еще найти надо. У вас на карте целый район обозначен. Две деревни на нем. А мы тут не летчики, которым с неба все видно. Нам ножками своими придется поработать, да еще бок о бок с фрицами.
– Помолчи, Костя! – оборвал товарища Каманин.
Капитан в ответ не издал ни звука. По нему было видно, что эмоции человека, ставящего почти невыполнимую и смертельно опасную задачу перед людьми, которых будет уже через день встречать в свои объятия сама смерть, не дают ему спокойно сидеть на месте. Как будто опомнившись, преодолев, как опытный военный, свои чувства, он собрался и, снова положив руки на стол, перед картой, проговорил:
– Есть одна особенность у этой батареи.
Разведчики все как один посмотрели на него.
– Она очень быстро переносит огонь, – продолжил он. – Будто бы ее перевозят на чем-то. Ударила по одной точке, а уже через несколько минут – по другой, значительно удаленной от первой. Причем по характеру стрельбы такое для батальонных минометов не представляется возможным. В одном случае из-за дальности и точности. Во втором – рельеф местности не позволяет одному наблюдателю-корректировщику так верно сработать. – Офицер снова обвел взглядом Панина, Каманина и Егора. – Слишком все там слаженно, – добавил он. – Либо одну батарею перевозят по рельсам, и она представляет собой что-то вроде бронепоезда. Либо там, что гораздо хуже для нас, у немцев две батареи.
– Час от часу не легче! – ударил кулаком по столу Панин, багровея от злости. – Нас тут всего ничего. От взвода хрен с маслом остался. А задача ставится уже на две батареи. Мы даже не знаем, как одну найдем. А тут уже две!
Капитан промолчал, а Каманин снова остановил своего вспыльчивого товарища легким ударом локтя в бок.
