Но Панина было уже не удержать. Он продолжал что-то шептать себе под нос, превратившись из неутомимого весельчака и балагура, каким был всегда, в мрачного человека. Наступившая темнота спрятала его лицо от Егора, но тот продолжал чувствовать, будто видел при свете, смертельную тоску в глазах друга, одолевавшую того и давившую на него.
И как бы ему сейчас хотелось встать на место сержанта Панина, заменить его в ожидании встречи со смертью, самому принять ее холодные объятия, умереть за него, вместо него. Егор и думать не хотел иначе. Воспитанный за год с лишним службы в разведке в духе полного самопожертвования ради спасения жизни боевого товарища, он без малейшего сожаления шагнул бы сейчас навстречу личной гибели, заслонил бы от пули, закрыл бы собой кого угодно из своего взвода. Он не мог поступить по-другому. Так и только так.
– Костя! – тихо позвал он Панина, чья фигура исчезла в темноте. Разведчик решил побыть наедине с собой, со своими мыслями, с думами о предчувствиях.
Товарищ не отзывался. Он пропал во мраке.
– По правой кромке держи взгляд и медленно веди выше и левее, пока не упрешься в поваленный набок высокий куст, – тихо проговорил Егор и протянул бинокль в сторону, передавая его лежащему на земле в метре от себя Клюеву. – Под ним воронка от взрыва. Дальше смотри чуть выше него, сквозь кусты. За ними фрицы скрытое боевое охранение держат. Но похоже, что смена происходит только ночью. Днем там незаметно не проползешь, а вот притаиться можно.
– А когда смена проходит? – Боец взял бинокль и начал пытаться навести его на цель в том направлении, которое сейчас указал ему Егор.
– Думаю, что в середине ночи, когда темень сильнее, – ответил разведчик. – Сейчас день длиннее становится, светает рано, а место подхода для нашей стороны открытое. Значит, много раз туда-сюда бегать не будешь. Чуть зашумел, сразу наши пулеметчики заговорят.
Клюев разглядывал в бинокль указанный Егором участок местности.
– А что за вешки слева? Будто специально натыканы. Без коры. Да и вообще не с этой поляны, – заключил Клюев, повернувшись к Егору, который был удивлен его наблюдательностью.
– Мины так обозначены, – ответил Щукин.
– Саперов привлекать будем? – тут же прозвучал вопрос новичка.
– Нет. Сами управимся, – сказал Егор и добавил: – У нас не принято по всякому поводу минеров дергать. Да и линия фронта тут под огнем формировалась. Некогда было минные поля вдоль нее городить.
Клюев снова посмотрел в бинокль.
– Мы их не тронем, – продолжал Егор. – Аккуратно проползем по кромке. А вешки фрицы для своей разведки выставили, чтоб свои не напоролись.
– А дальше? Дальше мины есть? – спокойным голосом и с таким же, как и всегда, выражением лица снова спросил Клюев, поражая опытного разведчика своим интересом к тому делу, в котором им предстоит скоро участвовать.
– За первой линией все минные поля. Это точно, – ничуть не сомневаясь в своих словах, произнес Егор и поднял взгляд в сторону горизонта, где простилалась территория, контролируемая врагом. – Фрицы полтора года уже тут стоят. Окопались основательно. Глубину обороны выстроили по всем правилам. Впереди, под нашим носом, особо не поработаешь, мы сразу это дело пресекаем. А вот дальше, куда мы заглянуть не можем, они делают что хотят. – Егор нахмурился, вспоминая события последних месяцев, проведенных на передовой. – Мы не раз уже атаковали. Все пытались наступать. Взламывали оборону. Но дальше первой, второй линии так и не заходили. Туда они нас легко впускали, особо не сопротивлялись. А вот дальше словно стена из огня. Там уже и минные поля, и заслоны, и доты, и дзоты. Дойдем до них, народу положим, выдохнемся и все, назад катимся. Так и воюем второй год.
Клюев, со своим неизменно спокойным, невозмутимым выражением лица, излучавшим не то полное равнодушие к происходящему вокруг него, не то стойкость к любым событиям, творящимся рядом, вызывал у Егора интерес. Клюев не смеялся, когда веселились другие. Не злился, когда невозможно было не гневаться. Не показывал вообще какой-либо активной реакции при всем, что хоть немного будоражило остальных.
Клюев одновременно притягивал к себе своим спокойствием, немного пугал, но не отталкивал, а потому не раздражал и вписывался в среду разведчиков. Он, находясь возле Егора с целью изучения коридора для прохода в тыл противника, задавал исключительно нужные, емкие и короткие вопросы по существу. Не спрашивал ничего лишнего, не интересовался ничем, кроме предстоящего дела.
