А крайне недовольные поборами жители небольшого городка Адапазары прошли по улицам города с громкими криками:
— Мы не желаем видеть на троне султана Мустафу Кемаля!
Недовольны националистами были и жившие на азиатском берегу Мраморного моря черкесы, и султанская агентура постоянно провоцировала выступления против сторонников Кемаля по всей стране.
И Кемаль не либеральничал!
Жестокость, с какой он подавлял любые проявления недовольства проводимой им политикой, давала свои плоды.
И именно в это время проявилась еще одна черта его характера: беспощадность ко всем тем, кто стоял у него на пути.
Но как бы там не было, оба конгресса сыграли значительную роль в сплочении нации и выдвижении самого Кемаля.
Прежде всего, после завершения работы конгрессов исчезли все его страхи относительно потери генеральского мундира.
— Незабываемое впечатление, — говорил Кемаль, — произвели на меня те доверие и радушие, с которым ко мне отнеслись после моего ухода из армии…
Конгрессы для него они были важны еще и тем, что на них он впервые по-настоящему окунулся в политическую кухню.
И остался очень недоволен представившимся ему неприглядным зрелищем.
Несмотря на общие лозунги, никакого единства среди депутатов не было и в помине, и зачастую приходилось подчиняться не разумности, а большинству.
Да, это была уже не армия, и приказами сделать было уже ничего нельзя.
К тому же депутаты очень любили говорить сами и не умели, а чаще всего и не желали слушать других.
В своем стремлении заложить основу новой власти и занять в ней достойное своих дарований место Кемаль уже с первых шагов не останавливался ни перед чем.
Только благодаря такой политике, ему удалось возглавить Представительный комитет и ввести в него предложенных им же самим депутатов.
Но игра стоила свеч, и он получил в свои руки такие функции государственной власти, как руководство «национальными силами», взимание налогов и назначение чиновников.
Что думало по этому поводу правительство?
Неужели смирилось с новоявленным владыкой Анатолии и осталось безучастным зрителем?
Нет, конечно!
В Стамбуле не только внимательно следили за работой конгресса, но даже попытались разом покончить со всеми его участниками вместе с самим Кемалем.
Понимая всю шаткость своего положения, великий визир сначала требовал, а потом умолял Союзников отправить войска в Анатолию и покончить с Кемалем.
Однако те отказались.
Почему?
Думается, что только по той простой причине, что никто из них не хотел снова воевать.
Да и не верили они друг другу.
Ведь именно в то время в Стамбуле появились слухи о том, что османское и британское правительства заключили секретный договор.
Согласно ему, Турция, лишившаяся Курдистана, добившегося независимости, оказалась под английским мандатом, Стамбул остался турецкой столицей, а британцы обещали помочь османскому правительству одержать победу над националистами, сохранить Измир и укрепить влияние халифата.
Как очень скоро выяснилось, источником слухов о «договоре» оказался немецкий журналист, информированный в Берлине одним из соратников Талаата.
Что же касается самого договора, то он являл яркий пример дезинформации, регулярно питающей разногласия между Парижем и Лондоном.
Да, в такой договор никто не верил, и, тем не менее, Англичане потратили немало усилий, чтобы доказать, что их политика не имеет ничего общего с этим «договором».
А вот секретная нота, подписанная 9 октября военным министром Уинстоном Черчиллем, существовала.
Сложно сказать, почему, но Черчилль рассматривал национальное движение как патриотическую организацию, противостоящую правительству, но готовую сотрудничать с султаном и даже в какой-то степени с Великобританией.
По этой причине военный министр рекомендовал вести предельно осторожную политику.
— Мы, — говорил он, — можем превратиться во врагов патриотических сил Турции, а наше неправильное поведение будет стоить миллионы британским налогоплательщикам и вызовет в будущем неограниченные финансовые расходы…
Таким образом, Черчилль выступал за радикальное изменение британской политики, к великому разочарованию и неудовольствию министерства иностранных дел.
И не случайно многие английские дипломаты посчитали это победой «Единения и прогресса».
В середине октября Робек и военные власти получили следующий приказ: «Вы не должны использовать войска для поддержания гражданской администрации вдоль анатолийской железной дороги; все ваши подразделения должны быть выведены, если им угрожает открытая враждебность националистов, что могло бы повлечь многочисленные военные операции и иметь последствия в Персии, Палестине и других местах».
Все это означало только одно: Кемаль и националисты убедили союзников в том, что их нельзя игнорировать.
И тогда великий визирь решил разделаться с «анатолийскими самозванцами».
Губернатор Сиваса получил приказ арестовать Кемаля и Рауфа и распустить этот «незаконный конгресс».
Если верить Рауфу, то правительство даже планировало убить его.
По его словам, арестованные им молодые парни, которых направили убить его, признались в этом.
