Зайдя внутрь, Олег увидел привычные кнопки, такие же знакомые и родные, как сама жизнь, по инерции едва не нажал на третий этаж, подписанный названием их Главного управления, но в последний момент смог согнуть палец и перевел его на нужную цифру 10 с подписью «Жилой сектор А». За ним зашли несколько знакомых мужчин и одна женщина, все улыбчиво поклонились друг другу, перебросились парой слов. Они дождались, чтобы лифт наполнился нужным количеством людей и появилось разрешение двинуться в путь. Под тихий скрежет не знавших старения и усталости механизмов кабина начала подниматься, высаживая на каждом этаже желающих выйти и подбирая новых, приветственно улыбающихся пассажиров. При населении дома в тысячу человек все знали друг друга в лицо и пользовались моментами личной встречи, чтобы обсудить последние новости и обменяться сплетнями, но в этот градус Олег не был настроен на разговор. Его разум из последних сил пытался остаться в плену табачного дыма, дарующего отрешение от проблем, но с пройденным расстоянием сошло на нет и блаженное опьянение. Если вокруг и слышались голоса, то он их не воспринимал, стараясь поскорее добраться до своей комнаты и оказаться наедине с успокаивающей пустотой. Через силу улыбнувшись нескольким дамам и пожав пару мужских рук, он выскочил на своем этаже и на автопилоте направился к третьей справа двери.
Путь домой был столь же привычным, как и постоянное солнце на небе. Прожив с рождения в одной комнате, Олег не мог даже представить, что можно жить где-то еще. Его ноги знали точные маршруты и привели бы домой, даже если бы он закрыл глаза. Наверное, даже если бы кто-то отрубил ему голову, как курице, тело автоматически смогло бы вернуться в эту комнату на десятом этаже элитного небоскреба и только потом умереть.
Элитного – таким его считали другие люди. Но для Олега это был самый обычный высокий дом, отличающийся от провинциальных только странной формой, издалека похожей на человеческий силуэт, да большим количеством кнопок в лифте.
Олег на автомате зашел в третью комнату справа, оказавшись в коридоре второго уровня, уже не таком красочном и убранном, без ковров и узорчатых бра. В нем он прошел пять дверей и открыл ключом шестую по левую руку. Сколь легко было проделать такой маршрут, столь же сложно было бы зайти в какую-то другую квартиру – привыкшее к одним и тем же действиям тело попросту не послушалось бы приказов. Так он оказался в родной комнате 101. Первыми двумя цифрами обозначался этаж, а последними – номер квартиры. Вообще у нее был номер 16, но последняя цифра на двери в какой-то момент упала и потерялась, оставив после себя лишь невыцветший силуэт. А может, ее оторвали чужие дети, это неважно, ведь соседи и без номеров помнят, кто где живет, а курьеры уже наизусть знают, куда надо идти. Доставка же почты и еды осуществляется по трубам, протянутым в каждую комнату по типу пневмопочты. Таким образом, без точного номера на двери вполне можно жить – этим Олег объяснял свою бездеятельность, полностью свалившую его в последние градусы жизни.
Зайдя внутрь, он дотронулся до выключателя, и комнату озарил яркий свет, подобный постоянному солнечному. Желая поскорее избавиться от двенадцатифунтового шара, он положил его под тумбочку у входа, едва не столкнув с нее второй телефон и справочник номеров. Затем снял пиджак, повесив его на мягкие плечики в шкафу-купе, разулся, поставил рабочую обувь возле редко используемой уличной и пошел в кухонный угол. В пневмопочте лежало несколько конвертов, но ни один не вызвал особого интереса, и Олег положил их на край широкого подоконника, возле виртуального окна, роль которого выполнял встроенный в стену телевизор, постоянно показывающий выбранные кем-то пейзажи. Говорят, это уменьшает депрессию и суицидальные настроения. Такой аппарат, конечно, не всем по карману, но для работников внутренних органов, являющихся единственной защитой правительства Селинии, денег не пожалели. В ответ на такую щедрость Олег делал вид, что пребывает в приподнятом настроении, хотя на душе у него кошки скребли.