Он включил новости вместо демонстрации зеленого пейзажа с одинокой скалой. Монолог незнакомого человека из телевизора позволял немного отвлечься от гнетущих мыслей, но, проходя мимо семейной фотографии с женой и дочкой, Олег не смог ничего с собой поделать и вперил в нее взгляд. Немного постоял напротив любимого изображения, а потом взял его в руки и медленно сел в кресло у письменного стола. Он отъехал на нем чуть в сторону и откинулся полулежа, вытянув ноги на спинку дивана, продолжив в таком положении любоваться семьей. В квартире, кроме этой фотографии, ничто не намекало на присутствие женщин. Везде были только мужские вещи и все было обставлено с расчетом на одного. Лежа на кресле в помещении в шестнадцать квадратных метров – стандартное жилье для столицы, – он с горестью вглядывался в лица потерянных близких. Погружаясь все глубже во мрак собственных чувств, он лишь нагнетал внутреннюю злобу, напоминал себе о неотвратимой безысходности горя. Поглаживая рукой черные с проседью волосы, он увидел свой браслет с набежавшими, судя по стрелкам, шестью тысячами километров.
– Ждите, я скоро, – пробормотал он и, не дав пролиться слезе, вернул фотографию на место по центру серванта, между другими снимками из далекой молодости и многочисленными кубками, один из которых был как раз за победу в боулинге.
Олег прилег на диван и хотел забыться, спрятаться от терзающих мыслей, отключить тело. Под голос диктора новостей он пытался вырубиться… нет, как же это называли врачи… Заснуть. Работая с гостайной и соответствующими ей медицинскими специалистами, он знал, что существует параллельное измерение нашего бытия, куда раньше могли погружаться все люди. Просто отключиться и превратиться в неосязаемое существо, не подавая с виду никаких признаков жизни, кроме дыхания. Попасть в мир, где ничего не решаешь, а можешь лишь наблюдать случайные образы подсознания, это ли не прекрасно? Эффект, который невозможно получить от алкоголя, ведь в любом случае вплоть до наступления тошноты и головокружения ты остаешься в сознании, один на один со своим горем. Другое дело – сон, сладостный сон. Возможно, в грезах он смог бы встретиться с дочкой, женой, и не пришлось бы пока умирать, не пришлось бы приближать свой конец быстрее всех жителей дома. Всех этих соседей, слишком счастливых, слишком довольных жизнью, слишком радостно играющих со своими детьми.
Олег поймал себя на мысли, что достаточно глубоко погрузился в себя, и с учетом закрытых глаз и монотонного звука телевизора вполне мог бы заснуть, если бы это было возможно. Но, насколько он знал, все эксперименты в Медицинском управлении заканчивались комой участников. Они-то, конечно, засыпали, но обратно не возвращались, оставаясь безвольными овощами, застрявшими между жизнью и смертью, между всеми известными измерениями.
Усиленно пытаясь забыться, Олег пролежал на диване целую вечность. Иногда казалось, что он начинает проваливаться, но это скорее было самовнушением, чем приливом реального сна. Весь отведенный на отдых период между рабочими сменами он не сдвинулся с места и не открыл глаз – выполнил программу максимум, доступную современному человеку, ведь сон как таковой исчез после Великого разлома. За выпуском новостей следовали развлекательные шоу, песенные конкурсы, боксерские матчи и вновь свежие новости, ничем не отличавшиеся от предыдущих. И все это оставалось на периферии сознания, не позволяя потерять концентрацию. Чем плотнее он закрывал глаза, тем явственнее ощущал напряжение мышц и активность каждой клеточки тела. В конечном счете он забросил безнадежные попытки уснуть и просто лежал, пытаясь понять, в чем смысл его горькой жизни, смотрел в пустой потолок. А потом зазвонил телефон.
Очевидно, незнакомец на другой стороне провода знал, что Олег дома, и продолжал безостановочно вызывать абонента, демонстрируя выдержку и терпение, какими славятся все офицеры внутренних органов. Мужчине пришлось открыть глаза, и яркий свет добавился к остальным раздирающим сознание раздражителям, нервно глумящимся над остатками человечности, подобно вандалам в дорогом магазине или, чего еще хуже, «детям свободы» с улиц городов.
Комната сжимала пространство четырьмя стенами, будто испытывала мужчину на прочность, постоянно увеличивая давление. Словно на большой глубине преодолевая слишком сильное морское давление, Олег поднялся и сел. Ближайшая звенящая трубка телефона нашлась под диваном, раскрыв свое присутствие тянущимся по полу белым проводом. Он поднес аппарат к уху, но не произнес ни слова – сказалась полицейская выучка. Хитрость и предосторожность требовали не раскрывать себя раньше, чем это сделает собеседник.
– Олег Орлович? Это Лавр, – раздался знакомый голос.
Мужчина кивнул, но потом, одумавшись, утвердительно ответил на вопрос.