Начальник станции кивнул Азату, и парень направился к выходу, потянув за собой Альберта. Взрослые должны были поговорить, а молодые могли отдыхать и знакомиться друг с другом ближе. Кроме путников и старика внутри дома остался лишь неприметный охранник, сидевший в будто сделанной специально под него нише в стене, куда помещался один только стул. Никто не обращал на него никакого внимания, но зоркий страж следил, как бы гости не начудили. Переглянувшись, Платон с Лией взялись за руки, как в молодости.
– Вы действительно те, кем вас называет полиция? – с ходу спросил старик, перестав покачиваться на стуле.
– Действительно, и тому есть доказательство, – сурово произнес гость. – Мы никогда бы не совершили такой глупости, как поездка на три тысячи километров, если бы могли этого не делать.
Начальник общины внимательно на них посмотрел, а затем уселся поудобнее и наклонился ближе, упершись локтями в стол.
– Меня, кстати, Глухарем зовут, – представился он для приличия и предельно грубо добавил: – Вам, наверное, интересно, почему меня так назвали. Так вот всем интересно, но никто не знает – я сирота.
Гости представились в ответ, повторив имена, о которых было известно уже всей стране, и начали рассказывать свою историю. Лия поведала о симптомах загадочного недуга, а Платон описал найденный им способ избавиться от приступа, пока не станет слишком поздно. Старик внимательно слушал, с каждым новым словом поднимая брови все выше. Он никуда не спешил, не перебивал и не подгонял, когда гости на миг замолкали, чтобы собраться с мыслями. Он с полным вниманием вслушивался в их историю, пытаясь не упустить никаких деталей. Доверие его к женским словам граничило с подозрительностью, но безумие ее положения убеждало. Глаза старика раскрывались все сильнее, пока его сознание не достигло определенного уровня изумления, за которым удивляться уже не хотелось – все немыслимые рассказы казались обыденными и само собой разумеющимися. В конечном счете он решил, что выдумать такое невозможно. Сыграл роль его жизненный опыт и проницательность, которые при взгляде на беглецов огласили свой справедливый вердикт.
– Мне хочется вам поверить, – сказал он по окончании истории. – Так что чувствуйте себя тут как дома. Но в целях безопасности какой-то период вам лучше не выходить наружу и не использовать средства связи. Так мы будем в полном спокойствии за вас и не причиним никаких неудобств.
– И сколько нам быть в таком почетном плену? – испугалась Лия. – У меня же в любой момент может случиться приступ.
Старик с недовольством приподнялся со стула, достал из заднего кармана сигарету, резким щелчком зажигалки вызвал огонь и прикурил. Втянув полной грудью, он оперся кулаками о стол, держа сигарету в зубах и сверля взглядом гостей.
– Послушайте, думаете я из вредности вас задерживаю? Да у нас тут последний очаг сопротивления полицейскому режиму, идет необъявленная война. Точнее, с их стороны вполне себе объявленная – почти всех несогласных уже посадили. Оставшиеся на свободе вынуждены были спрятаться в метро, но и наш черед тоже скоро придет. Вам самим-то приятно будет, если после вашего ухода нас перебьют и все уцелевшие свободные люди Александрии посчитают вас шпионами и предателями? Сейчас на улицах очень опасно, готовятся новые облавы, и мы не хотим, чтобы у вас выпытали наше местонахождение. Поэтому вы останетесь.
Договорив, Глухарь снова сделал затяжку, вдохнув до самого фильтра и прикрыв глаза, несколько мгновений посмаковал дым во рту. Потом выдохнул, ненадолго погрузив область перед лицом в белый туман, и загасил окурок о пепельницу в верхнем ящике стола.
– А что касается приступов, – добавил он, отвечая на немое молчание гостей, – то между станциями метро ходят дрезины. На них можно разогнаться до приличной скорости. Если станет плохо – просто покатайтесь по гостеприимному подземелью. Мой помощник научит, как управляться с транспортом.
– Надо соглашаться, – обратился Платон к Лие. – Им действительно есть за что опасаться. К тому же выбора у нас нет.
– Если нет выбора, это не соглашение, а смирение, – буркнула женщина. – Ну ладно, в любом случае спасибо за помощь.
– И кстати, – добавил Глухарь, – познакомьтесь пока с нашими медиками, они поделятся опытом. Вы ведь за этим сюда ехали?
Старик проводил гостей к выходу и дальше по станции. Снаружи дома начальника царило все то же оживление. Люди общались, вели увлеченные обсуждения, сбивались в небольшие группы по интересам, расстилая коврики прямо на холодном мраморном полу. Альберт уже сидел с несколькими закутавшимися в тулупы парнями и девушками за причудливой настольной игрой и внимательно слушал, как одна красавица увлеченно объясняла ему правила. При виде родителей он дернулся с места, но резкая отмашка отца дала понять, чтобы он не обращал на них внимания и занимался чем угодно душе. Благодарно кивнув, парень вернулся к игре и вновь уставился на ослепительную девушку, пылко разъяснявшую правила.
Видя первую увлеченность сына противоположным полом, Платон с Лией переглянулись и обменялись улыбками.