Недалеко от игравших в настолку молодых людей располагалось еще несколько компаний женщин и стариков. Кто-то читал одну на всех книгу, другие нянчили малышей и обсуждали способы воспитания. Еще была группа людей, собравшаяся вокруг какого-то мрачного старика, но мимо них Лия и Платон быстро прошли. Миновав добрую половину убежища, путники оказались перед медицинской палаткой. Начальник станции что-то быстро объяснил доктору на ухо, несколько раз прерываясь и убеждая того, что не шутит, потом жестом пригласил Платона с Лией подойти, а сам двинулся восвояси.
Упитанный врач задумчиво кивнул гостям облысевшей головой. На нем были толстые очки, а лицо его украшали рыжие завитки бороды, опускавшейся до самой груди. Одет он был вопреки всяким представлениям о врачах в черный комбинезон, видимо, единственную имеющуюся в его собственности одежду. Медик внимательно осмотрел путников и пригласил зайти в палатку. За скрывающими вход разрезными шторами таилась маленькая лаборатория, научная библиотека и вместе с этим палата на пару коек, чуть поодаль стоял второй врач. Никаких пациентов внутри не оказалось и поэтому все докторское внимание было приковано к Лие.
Люди науки быстро обсудили стоявшую перед ними проблему, почесали головы и принялись листать медицинские энциклопедии, среди которых были и древние издания, выжившие после Великого разлома. Платон сразу узнал их. В его университетской библиотеке тоже были подобные книги, только с вырванными в самых важных местах страницами. Испытав неподдельное счастье при виде уцелевших экземпляров, он позабыл про тактичность и присоединился к докторам, почти закрыв им обзор головой, жадно всматривался в страницы.
– Не могу поверить! – радовался он как ребенок, мысленно возвращаясь в свою двадцатую сотню километров, когда впервые запутался в клубке необъяснимых загадок. – Все страницы на месте! И что там пишут? Почему их вообще вырывали? Как вы это нашли?
– Ох, – выдавил главный врач. – Да вы ничего не знаете? Наверное, для вас это станет откровением.
– Что именно? – подхватила разговор Лия.
– Ну, начнем с того, что энциклопедии мы выкрали из государственного хранилища, куда их свезли почти сразу после Великого разлома. Правительство спрятало все книги прошлого.
– Прямо-таки все? – удивилась Лия. – Но их же должны быть миллионы. Куда поместится столько?
– Видимо, самые важные, – догадался Платон. – Ту информацию, что не смогли спрятать, просто удалили – повырывали страницы.
Огромная, необъятная разбросанная мозаика в его мыслях начал медленно складываться. Одна деталь пазла нашла свое место благодаря откровениям доктора и сразу же обросла несколькими соседними, которые прежде некуда было вставить. Неужели Платон не зря проделал такой длинный путь в поисках ответов? Неужели в пропащей жизни, наполненной постоянными неприятностями, может настать счастливый момент воздаяния, когда то, чего желал всем сердцем, наконец оказывается прямо в руках? Вот так просто, не в утопичной фантазии, а в реальной жизни. Он не мог поверить, что это происходит прямо сейчас, что мозаика его вопросов и догадок собирается в единое целое. Увлеченная Лия разделяла все его чувства, прижавшись к крепкому мужскому плечу. Яркий огонь ее глаз говорил сам за себя, являясь окончанием эмоции, родившейся в глубине души мужа.
– И зачем же они все прятали? – спросил он у доктора.
– Знаете, вам лучше послушать лекцию Никитина. Он объяснит гораздо лучше, чем смогу я. Все-таки у меня другая специализация.
– Хм, мы знали одного Никитина, помнишь? – спросила Лия, посмотрев на Платона.
– Да, но его арестовали. Наверняка какой-то однофамилец, – ответил он ей.
– Арестовали, говорите? – задумался врач и прищурился. – Тогда вы удивитесь еще больше, чем я ожидал. В любом случае вы все скоро узнаете, а мне надо провести медицинский осмотр. Пройдите, пожалуйста, на кушетку, долго я вас не займу.
Удивленные путники не могли сдержать беспокойства. Любопытство и нетерпение боролись в них с необходимостью задержаться на осмотр Лии. Повинуясь словам медика, она уселась перед ним, а муж встал рядом, держа ее за руку, но из его головы никак не выходили мысли о Никитине, возможно, их старом знакомом, читающем лекцию в десятке метров отсюда. Платон пытался прислушиваться к отдаленным словам за шторой палатки, но шуршание одежды и шепот десятков людей сливались со смешанным эхом внутри необычного помещения, коим являлась станция метро, и ничего нельзя было разобрать.
– Иди уже, потом расскажешь, – толкнула его жена. – Я не так сильно боюсь докторов, чтобы не перетерпеть осмотр в одиночку.