– Думаю, помощь в лечении Лии будет очень полезна.
– Безусловно, поможем, чем сможем, но не в обмен на что-либо. Помощь – это долг любого хорошего человека.
На этом они закончили разговор, и начальник удалился в медицинскую палатку обсудить дальнейшие шаги в изучении странной болезни гостьи. Остальные жители убежища тоже разбрелись кто куда, чтобы оставить Платона и Лию наедине. Они уже давно представлялись всем мужем и женой, начав эту традицию еще с религиозных сектантов в далекой деревне, и настолько свыклись с самой мыслью о своем воображаемом браке, что иногда забывали, что официально не женаты. Впрочем, формальности в несущемся в пропасть мире были не столь важны.
Платон рассказал Лие начало лекции Никитина. Не обладая глубокими техническими познаниями, женщина переспрашивала кое о чем по несколько раз, и в итоге Платону пришлось описать произошедшие до Великого разлома события более простым языком.
Несмотря на все старания Платона, Лия почти ничего не поняла, но интуитивно уяснила основную суть произошедших изменений. К счастью, благодаря тому, что женский мозг устроен совсем иначе, чем мужской, ей достаточно было понять все в самых общих чертах, чтобы использовать полученную информацию на практике. Мужчины же являются заложниками знаний и рассудительности, поэтому вынуждены досконально изучить исследуемый предмет, чтобы хоть как-то использовать это в жизни. Короче говоря, Платон с Лией, хоть и были противоположностями в силу своих полов, но абсолютно равными и дополняющими друг друга.
– Я только поняла, что сейчас мы живем в трех измерениях, – сказала она. – А раньше их было четыре. Четвертое текло само по себе, независимо от нас. Потом мы его лишились. С одной стороны, стали свободны сами решать, когда тратить свое время, а когда нет, но с другой – стали более ограничены, ты сам это видишь. Люди боятся сделать лишний шаг. Но знаешь что? Болезнь в моей голове живет в четвертом измерении. Раньше эта мысль казалась безумием, но после лекции Никитина это кажется реальностью.
Платон в ответ лишь кивнул и с грустью обнял свою женщину. Они стояли посреди наполненного людьми и освещенного факелами подземелья, так называемой станции метро. Жизнь текла вокруг них с каждым движением гордых и независимых отщепенцев, посчитавших, что их свобода слова и мыслей важнее тех скромных благ цивилизации, от которых пришлось отказаться. Бунтари уединялись в палатках или собирались в небольшие кружки́, чтобы играть в настольные игры, как компания Альберта, или чтобы обсудить вылазки против полиции. В равной степени эти люди были и воинственны, и миролюбивы. Они дополняли картину разношерстного человечества, увиденного Платоном и Лией за их долгое путешествие. Куда ни попади – везде разные взгляды, желания и потребности. У каждого сообщества в этой стране свои суждения, пестрые, как радуга на окраине мира, где океан наполнен прекрасными созданиями – китами.
Платон сидел с Лией у самого входа в убежище, на ступеньках возле ворот. С небольшого возвышения они могли наблюдать за жизнью укрывшихся под толщей земли людей, потерявших доступ к свету, чистому воздуху, свежей еде и большинству развлечений, но сохранивших в себе стойкую жажду свободы. Даже ценой собственных жизней. Самые суровые мужчины держали при себе огнестрельное оружие и учили обходиться с ним жен и старших детей. Возможно, они и не хотели открытой войны, но в любой момент обстановка могла измениться, а как известно, опаснее загнанного в угол зверя может быть только загнанный в угол человек. Но, будто не задумываясь о дальнейших своих действиях, община жила одним градусом, развлекала себя, как могла, старалась много не двигаться, чтобы не стареть и лишний раз не тратить поставляемый с большим трудом провиант. Платон и Лия держали в руках тарелки с теплой похлебкой и кусками свежевыпеченного хлеба и жадно ели. Они не могли вспомнить, когда последний раз употребляли горячую пищу. Последнюю тысячу километров пути приходилось перебиваться украденными в магазине батончиками, а все более полезное отдавать растущему Альберту. Сын сейчас тоже сидел неподалеку и уплетал за обе щеки, постоянно потирая свои смешные усы, щекотавшие щеки и нос. Родители незаметно посмеивались, любя его всем сердцем, и старались особо к нему не липнуть – парень теперь общался с новыми друзьями и постоянно пребывал в их компании. Нельзя было испортить его первую и, возможно, последнюю в жизни попытку завести длительное знакомство. Поэтому родители не звали его к себе, всегда наблюдая со стороны. Вот он сидел в позе лотоса возле красивой подружки и доедал свой обед. Потом их веселая молодая компания занялась хатха-йогой – гимнастикой без движений. Они подолгу стояли в разнообразных забавных позах, лишь изредка их меняя. Платон с Лией издалека услышали только о пользе дыхания для поднятия общего тонуса организма и сразу же отвернулись, чтобы не смущать пробующего новые занятия сына.