Но Павел не переставал помогать ближним, особенно новым друзьям. В момент наивысшего отчаяния Платона он оказался как нельзя кстати – усадил его на стул и дружески положил руку на плечо. Но этого Платон уже не замечал. Он слишком долго шел к своей цели, к этому торжественному моменту, столько всего пережил. Надеялся, что сейчас все закончится – болезнь будет излечена, а он с Лией волшебным образом вернется в родной город, в родной университет. Они снова станут молодыми и получат вторую попытку прожить жизнь. Отчасти из-за сомнений, отчасти из-за подсознательных догадок в глубине души он понимал несбыточность этих надежд, но не хотел себе в этом признаться. Его пожизненное невезение и уверенность в невозможности добиться неожиданного успеха лишний раз подтверждали туманность придуманных им желаний. Чья-то рука медленно хлопала его по плечу, будто в параллельной вселенной, за гранью всех известных человечеству измерений. Он сжал все свои нервы в кулак и хотел, чтобы долгожданная процедура поскорее закончилась. Наполненный возвышенными надеждами на будущее и прошлое, наполненный самообманом, он хотел, чтобы все завершилось. Он постарел, зарос, но не потерял путеводную звезду своей жизни – прекрасную женщину Лию.
Она продолжала лежать в аппарате МРТ, как величественная мумия в саркофаге, а сборная команда медиков – от повстанцев и от властей – приготовилась к сканированию ее головы. Четыре врача сделали все необходимые приготовления, подали нужное количество электроэнергии и ждали паузы между обстрелами здания.
После нескольких новых взрывов во́лны вибрации разошлись по небоскребу, как по желе. С каждым разом все больше казалось, что он вот-вот рухнет, но бетонный атлант вновь и вновь выдерживал удары судьбы. Врачи волновались, что тряска пола и стен не позволит им успеть сделать снимки, но после самого громкого и сильного хлопка все успокоилось и замолчало.
– Пора! – крикнул один из них. – После такого взрыва должна быть большая пауза… Я надеюсь…
И они запустили сканирование. Помещение наполнилось громким треском, и послышалось раскатистое жужжание. Если бы Лия к тому моменту уже не потеряла сознание, то очень сильно испугалась бы. Грохот прерывался и вновь нарастал, а на экранчике появлялось изображение мозга. Плавными волнами рисовались два полушария, будто поднимавшиеся из воды. Слой за слоем строилось изображение. Потом оно исчезало и появлялось с небольшими отличиями вновь, как в замедленном калейдоскопе. Одни красочные картинки сменялись другими, и можно было даже порадоваться их незатейливой красоте, если забыть, что картинки эти имеют отношение к умирающему человеку.
На середине сканирования один из врачей повстанцев решил почесать голову, но только он поднял руку, как железный браслет на его запястье примагнитился к огромному, как цеппелин, аппарату. Ему едва не вывихнуло кисть, но, к счастью, расстояние до магнита оказалось небольшим, и врач успел сгруппироваться, чтобы ничего себе не поранить. Высвободив руку из браслета, он попытался оторвать его от аппарата, но тот прилип намертво.
– Это плохо? – спросил он у своего более осведомленного правительственного коллеги.
– Нет, не должно помешать. Хорошо, что все обошлось, учитывая, что мы совсем забыли про магнетизм. Давайте медленно убирайте подальше любые железные предметы, только без резких движений.
Следивший издалека за их действиями Платон посмотрел на браслет Лии у себя в руке и иронично заметил, что хоть в чем-то ему повезло. Потом он вспомнил чудесное спасение из затопленного метро и благополучный переход через воюющий город и решил, что вопреки его самомнению им с Лией недурно везет. Странно, как раньше он этого не замечал, обращая внимание только на неудачи, считая любую свою цель и затею априори невыполнимой, а любые свои желания несбыточными.
И даже когда новый взрыв сотряс здание и все вокруг зашаталось, Платону с Лией вновь немножечко повезло. Не так сильно, чтобы они заметили свое счастье, но достаточно, чтобы смогли продолжить самоубийственный путь через тернии жизни.
– Получилось! – воскликнул доктор, еле удерживаясь на ногах.
Он успел схватить падающий экран томографа и едва сам не свалился от продолжительной тряски, но его быстрый коллега как раз отключил подачу электроэнергии на аппарат, и сместившаяся от вибрации Лия уже не могла ничего испортить.
Все четверо врачей столпились у маленького цветного дисплея с результатами сканирования. Из журчащего струйного принтера выползли пояснительные страницы с ничего не говорящими обывателю узорами мозга. Светила науки с интересом их изучали, переговариваясь на научном языке.
Пока шел их консилиум, Платон вскочил с места и вытащил почти бездыханную Лию из аппарата, обхватив ее с одного бока. С другого ему помогал Павел, и вдвоем они быстро надели на нее бронежилет – от греха подальше – и донесли до выхода из помещения, после чего замерли в нерешительности. Дальнейшие их действия зависели от приговора врачей.
– Скажите хоть что-нибудь! – крикнул Платон. – Нам надо бежать.