Олег сощурил глаза и незаметно ухмыльнулся. Настолько незаметно, что ни одна мышца лица не дрогнула. Эта ухмылка осталась за маской непроницаемой выдержки офицера госбезопасности. Конечно же, он их узнал. Вспомнил фотороботы преступников-беглецов и для себя отметил мастерство художника-криминалиста, нарисовавшего абсолютно точный портрет постаревших людей.
– У женщины уникальная болезнь, – продолжал наивный врач. – Рак наоборот, когда умираешь от неподвижности, а не от расстояния.
– Как это? – удивился Олег.
– Ну вы же знаете, что когда-то давно было время? – попытался объяснить ученый.
– У меня доступ высшего уровня, разумеется, знаю, – нахмурился офицер.
– Ну так вот внутри ее раковой опухоли это время как будто идет, даже если женщина остается неподвижной. А когда она начинает куда-то двигаться, организм вырабатывает антитела и борется с раком…
Они еще долго могли обсуждать столь интересный предмет, достойный отдельного выпуска познавательной передачи, докторской диссертации или селинской премии по медицине, но закипающий от злости и ненависти Платон будто материализовал весь свой гнев в мощнейшем взрыве снаряда у того самого места, где стояла группа попавших в плен бунтарей.
Выстрел из танка пришелся прямо на их этаж.
Благодаря тому, что коридор располагался внутри здания, а к наружным стенам выходили научные кабинеты и медицинские лаборатории, основная мощь взрыва пришлась на них. Как рев из пасти огнедышащего дракона, пронесся чудовищной силы грохот, образовав вокруг себя шторм из пламени. Кабинеты разлетелись тысячами бетонных и стеклянных осколков, снесших половину этажа. После падения внешней стены коридор принял на себя напор ударной волны и, несмотря на усиленную конструкцию, его стены дрогнули, как костяшки огромного домино. Многометровые куски бетона рассыпались, словно детали пазла, как бывает, когда нервный ребенок резким движением разрушает собранную конструкцию, вместо того чтобы ею любоваться. Стены превратились в труху и свалились одна на другую, образовав хаотичные завалы посреди некогда сверкавшего золотом коридора.
Взрывная волна сдула людей на пол, как дыхание сдувает песчинки с руки. Обломками ранило и убило нескольких стоявших в конце группы ученых. Отправился на тот свет и предатель, оставив после себя лишь кровавый след на стене, сломанный надвое автомат и три десятка серебристых талонов. Они блестели на уличном свету, проникшем из огромной дыры в здании на уровне пятого этажа. Пыль не спешила оседать, но очертания окружающих зданий уже были видны сквозь образованную выстрелом рану на стонущем теле атланта.
Платона, Лию и Павла спасли отчасти бронежилеты, отчасти расположение впереди группы. Их по касательной задело сдвинувшейся стеной, но основная сила ударной волны прошла в нескольких метрах сзади, полностью засыпав обломками коридор. Кроме них выжил Олег и еще пара ученых. Из-за накрывшего всех облака стертого в пыль бетона офицер стал полностью серого цвета. Теперь не только одежда говорила о его причастности к высшей касте, но и цвет кожи и даже волос. Как Серебряный Серфер, он покрылся единым цветом. Все оставшиеся в живых выглядели точно так же, словно выпали из набора игрушечных солдатиков, которых забыли раскрасить.
В ушах гудело так сильно, будто в голову засунули колокольню и она звонила во все тяжкие, но гораздо больше пугали ватные руки и ноги, которые не слушались вообще ничего, стали неуправляемыми в тот самый момент, когда были так нужны. Потом конечности стали слегка оживать, и Платон понял, что его левую руку ломит от боли, но это была самая прекрасная в жизни боль – голова Лии упала именно на его смягчившее падение предплечье. Мужчина принял на себя весь удар о пол с лежащими на нем осколками. Он медленно повращал глазами, морщась от боли, повернул шею с таким трудом, что казалось, будто его заживо залили в бетон. Все выжившие в этом взрыве получили контузии и пытались прийти в себя. Окровавленный ученый на четвереньках полз из заваленного обломками дальнего конца коридора, раня руки осколками разбитых телеэкранов.
– Это все из-за тебя, Орлов! – перешел контуженный ученый на ты. – Остановил нас в этом месте! Посмотри, что ты наделал! Все эти смерти на твоей совести!
Крупные частицы пыли окончательно улеглись, и через дыру в стене здания прекрасно просматривалась улица со стоящими рядом высотками и крышами пятиэтажных зданий вдали. Поднявшийся на колени Олег, разумеется, слышал своего визави, но совесть не позволяла посмотреть на него. К офицеру вернулся знакомый ужас смерти.
– Зачем вообще нас арестовывать! – продолжал кричать ползущий в его сторону ученый.
Кровавая рана на голове и странный тон голоса говорили о серьезном травматическом шоке, при котором невозможно себя контролировать.
– Мы хотели быть свободными от ваших государственных шарашек! Хотели заниматься тем, что нам нравится, а не тем, что нас заставляли делать!