Платон лишь вздохнул. Судьба бездушного здания с кучей бездушных людей внутри волновала его даже меньше собственной. С умирающей Лией на руках все остальное стало ему безразлично. Он понимал, что, даже успев выбраться на улицу, он под обстрелом нигде не найдет быстрый транспорт, а если найдет, то не сможет пробиться через линии баррикад и сквозь стены шквального огня. Вот и всё. Они проделали путь в несколько тысяч километров, достигли своей цели и даже попали в самое охраняемое здание в мире, чтобы сделать желанное обследование на МРТ. Они совершили столь длинное и насыщенное событиями путешествие, сдали его на хорошо, на твердую четверку. Дотяни они до пятерки, подумал Платон, получили бы бонус в виде чудесного излечения. Но идеал априори недостижим, и в жизни все заканчивается гораздо хуже, чем на экране. В подтверждение глубины такого отчаянья несчастному влюбленному вспомнились строки из пьесы Селина «Домео и Рульетта», которую всех заставляли учить в старших классах.
Здесь вечный отдых для меня начнется
И здесь стряхну ярмо зловещих звезд…
Дальше он не помнил, да и в этих строках не был уверен. Он думал, какую себе избрать смерть. Выбор был самым разнообразным. В разгуле гражданской войны, даже уцепившись за жизнь руками и ногами, можно запросто умереть, а что говорить о человеке, теряющем смысл существования? Он уже хотел остановиться, расчистить от осколков часть ковра на полу, положить на него Лию, а сам сесть рядом и ждать, пока шатающееся здание не похоронит их, как и было завещано небесами, в один градус. Но судьба распорядилась иначе.
Пройдя половину изогнутого коридора и уже почти вернувшись к библиотеке в самом начале этажа, процессия наткнулась на поджидавшего их мужчину в сером костюме. На голове у него была осыпанная штукатуркой серая шляпа, а в руке блестящий пистолет, отливавший золотым свечением ламп.
– Ученые «Детей свободы»? – Таинственный незнакомец задал этот риторический вопрос с гордостью и не стал дожидаться ответа. – Сразу восемь человек в одном месте. Прекрасный улов.
Идущие в хвосте группы врачи понадеялись на помощь приставленного к ним автоматчика, но тот перестал скрывать свою сущность и тоже направил на них оружие. С двух сторон нападающим удалось взять всех врасплох и выстроить в ряд у стены.
– Птички в клетке, – произнес предатель.
– Хорошая работа, – бросил ему офицер. – Получишь тридцать талонов на еду, больше чем договаривались…
И швырнул ему ловким броском бойскаута пачку серебристых талонов.
В стане окруженных бунтовщиков воцарилась неожиданная тишина, какая бывает, когда все собравшиеся настолько шокированы резким поворотом судьбы, что не в состоянии выдавить из себя ни слова. Казалось невероятным, как один человек смог обвести вокруг пальца «детей свободы» и заманить в ловушку целую их группу да еще и какую – сплошных ученых и врачей, цвет интеллигенции, гордость нации. Понимая свое трагическое положение, они тем более ужаснулись, представив, сколько среди повстанцев может быть засланных лазутчиков. Возможно, их даже больше, чем информаторов «Детей свободы» среди низших чинов полиции. Все может быть. В мыслях плененных этапы восприятия их нового положения следовали один за другим. Наконец после отрицания и злости настал черед торга.
– Олег Орлович? – презрительно бросил один из ученых. – Наш старый товарищ из прошлой жизни… Сколько градусов, сколько кругов.
– Да уж, давненько не виделись, – ответил мужчина в сером костюме, держа всех под прицелом. – С тех пор, как вы сбежали из НИИ. Но скажите зачем? Вы же умный человек и знаете, какое наказание последует.
– Всё лучше, чем разрабатывать новое оружие, пока многим людям нечего есть, – ответил ученый.
– Но оружие так и не разработали!
– И хорошо, – замялся ученый, видимо, взвешивая свои следующие слова. – А вот вы, Олег Орлович, никогда не жалели, что не сбежали тогда вместе с нами? В тот градус именно вы нас охраняли и позволили уйти достаточно далеко, прежде чем объявили тревогу.
– Не жалел, – твердо ответил тот. – Потому что бороться против системы, которая тебя кормит и одевает, по меньшей мере глупо, а иногда даже бессмысленно…
Прижатый к стенке Платон наблюдал за дискуссией двух старых знакомых, переполняясь злобой и гневом. Он не надеялся на их помощь, но хотел, чтобы его с Лией хотя бы оставили в покое, наедине.
– У нас человек умирает! – крикнул он. – Можно ее хотя бы на пол положить?
– А это еще кто? – удивился Олег.
Он уже давно заметил трех незнакомых людей среди ученых, но только теперь нашел повод об этом спросить. Под подозрительным взглядом бывалого офицера становилось страшно, будто он проникал в самый мозг. Его глаза буквально пронизывали пространство, заглядывая внутрь человека, как всевидящий сканер или, если угодно, аппарат МРТ. Платону казалось, что он стал голым, со всеми мыслями на виду. Беглец из Фрибурга мялся, не зная, что ответить, поэтому слово взял врач.
– Эти не наши, – попытался он защитить попавших в беду людей. – Не из «Детей свободы». Приехали за лечением.