Он сам начал тормозить, приближаясь к последнему этажу. От сердца отлегло, и кровь возвращалась к мозгу. С тонким писком, сообщающим о прибытии на нужный этаж, створки раскрылись, озарив темнейшую пустоту покинутого людьми коридора. Начищенное до блеска золото на стенах и потолке очень хорошо отражало даже малейшие всполохи света. Вдалеке показались величественные двери с надписью «Приемная президента» и огромный холл перед ними с живыми деревцами и пятиметровыми кожаными диванами. На расстоянии нескольких шагов от беглецов оказалась святая святых этого мира, самое дорогое и охраняемое когда-то место. Любой человек отдал бы многое, чтобы там побывать, прикоснуться к непомерному шику и самым передовым технологиям, доступным лишь главе государства, но беглецы даже не смотрели в сторону коридора. У них не было ни возможности, ни желания. Двое мужчин, склонив головы, делали массаж сердца и искусственное дыхание лежащей на полу Лие и не заметили остановки кабины. Они лихорадочно пытались ухватиться за соломинку, спасая ей жизнь, а стоявший рядом Альберт лишь держал за руку свою напуганную ужасами войны подругу и не знал, чем может помочь родителям. Он терялся в происходившем кошмаре, но, взяв себя в руки, догадался продолжить спасительное для матери движение лифта и, не теряя ни одного мгновения, хлопнул ладонью по кнопке первого этажа. Поначалу никакой реакции не последовало, и он хлопнул еще и еще. Вскоре далекий невидимый механизм застрекотал шестеренками и закрыл створки дверей. Никуда не спеша, величаво, не обращая внимания на спешку парня, произвел тонкий писк, сообщавший о начале движения, и стремглав понес маленькую кабину вниз.
В этот раз кровь, наоборот, слишком сильно приливала к голове, а сердце упиралось в шею и, не имея возможности протиснуться еще выше, начинало свой очередной бунт. Дыхание замерло, не в силах противиться происходящему. Тела всей пятерки стали весить гораздо меньше, словно попав в невесомость. Хотя их ноги и продолжали стоять на полу, тот уже не казался твердым, и, судя по обманчивым ощущениям, все поднимались к самому потолку. Продолжая оживлять Лию, мужчины казались себе отлетевшими далеко вверх. Души смотрели на них свысока, удивляясь, чем же они там внизу занимаются. Несмотря на этот вызванный резким спуском лифта самообман, руки продолжали совершать поступательные движения, а губы – делать искусственное дыхание, наполняя легкие женщины новыми порциями воздуха, давя на сердце изнутри. Это должно было помочь его запустить.
Приближаясь к первому этажу, все услышали странный треск, но исходил он не откуда-то снаружи, он раздавался прямо внутри голов. Они поняли, что их уши, оказывается, были заложены. Даже если кто-то там наверху разговаривал, никто его не услышал. Это наблюдение посетило только затаившегося у стенки Альберта, да и то ненадолго. Он слишком сильно был занят переживаниями и готовился вновь нажать кнопку верхнего этажа, когда обезумевшая кабина, летящая быстрее, чем скорость свободного падения, доставит их вниз.
Конец очередной поездки не заставил себя долго ждать, и, когда цифры на табло с номерами этажей пробежали до первого десятка, лифт начал медленно тормозить. Раздался дикий скрип уставших и расшатанных взрывами механизмов. Казалось, что летящая по инерции кабина проскочит все предусмотренные конструкцией тормоза и хлопнется плашмя о бетонный фундамент. Но с тяжестью натягивающихся нервных струн и стальных тросов она сбросила скорость. Сердца опять ушли в пятки, повторяя состояние при стремительном подъеме.
Глаза Альберта ужасно болели, пытаясь выскочить из орбит, чтобы по инерции лететь дальше вниз. Мозг пытался сплющиться в один плоский, двухмерный объект, как могло быть на сверхсветовых скоростях. Парень чувствовал себя точь-в-точь как пилот космического корабля, который так и не смог взлететь с Земли и учинил Великий разлом. Эта тонкая и забавная мысль, как и все умные мысли, появится в его памяти только потом, гораздо позже, когда он будет вспоминать о произошедших в лифте событиях. В тот же момент, когда вокруг Альберта все так стремительно развивалось, он, как и любой другой человек, не осознавал ничего, кроме инстинктивного желания выжить и помочь близким. Все дополнительные мысли и рассуждения существовали в параллельном мире, отошли на самый последний план, будто просто записывались на кассету, которую ставят, когда хотят в будущем пересмотреть интересное шоу. Вот в будущем он и достанет из памяти эту кассету и узнает в более мелких деталях, как все тогда было в главном небоскребе страны. Ну а здесь и сейчас он просто пытался хоть что-нибудь сделать и при этом не умереть.