Раздался тонкий протяжный звук, и двери лифта открылись, демонстрируя путникам уже знакомый первый этаж. В этот момент на глазах Альберта произошло сразу два события, оценить в полной мере которые его сознание тогда не могло. С одной стороны, в обесточенном, но частично освещенном уличным светом холле он заметил движение странных машин. Даже на общем царственном фоне десятиметровых потолков и мраморных атлантов эти машины не терялись. Они тоже были огромными и двигались через весь этаж, поднимая за собой облака белой пыли. Холл был засыпан мраморной крошкой и штукатуркой, поэтому очень быстро воздух наполнился едким туманом. Но это не помешало загадочным машинам увидеть двери открывшегося президентского лифта. Уродливые железные монстры цвета хаки и с гудящими гусеницами направились к пятерым выжившим беглецам. То были армейские бронемашины, ворвавшиеся прямо в здание. Они двигались очень неаккуратно, разнося уцелевшие колонны и скульптуры, держащие на себе потолок, будто уже знали, что здание идет в расход. На башне каждой их трех машин высилась пушка, а по сторонам торчали несколько пулеметов. Как позже выяснится, это был особый отряд спецназа, посланный уже не за «детьми свободы», а за головой потерявшего легитимность и доверие армии президента. Впрочем, это не сильно помогало беглецам, оказавшимся как раз внутри того самого президентского лифта. Пушки бронемашин нацеливались в их сторону. Сцена развивалась настолько стремительно, что Альберт смог осознать и расставить по полочкам все увиденное только гораздо позже, в воспоминаниях.
С другой же стороны от него в этот момент происходили не менее важные вещи. Мама подала признаки жизни. Сердце Лии ударило пару раз, а глаза раскрылись. Она увидела над собой двух мужчин и смотрела на них глазами, наполненными ужасом вернувшегося с того света человека. Ох, сколько разнообразных событий пришлось потом вспоминать Альберту! Один крохотный момент жизни, которого хватит на книгу. Один крохотный момент жизни, проведенный в испуге и отрешенности, без возможности его осознать. Парень лишь отчаянно хлопнул по уже знакомой кнопке последнего этажа, подгоняемый истошным криком своей подруги.
– Давай вверх, вверх! – кричала Анжелика при виде направленных в их сторону стволов пушек.
Платон с товарищем стоял над лежащей Лией и отдавал свою жизнь на откуп реакции сына – чем быстрее он среагирует, тем больше шансов избежать пушек спецназа. От нажатия кнопки верхнего этажа лифт медленно застрекотал, собирая силы измученных быстрой ездой механизмов. Будучи выше всех бытовых неурядиц и людских проблем, он с уже знакомой величественной медлительностью, характерной для его аристократического происхождения, закрыл створки дверей. Стало еще страшнее – теперь запертые в его тесных стенах люди не видели, что происходит на этаже, и не могли узнать, когда произойдет пугающий их злосчастный выстрел из всех орудий. Мгновения неподвижности казались вечными. Кабина будто отказывалась подниматься, и в наполнившей ее тишине раздавались только остервенелые удары Альберта по кнопке последнего этажа. Потом раздался жуткий хлопок, от которого все пять собравшихся в лифте сердец уже хотели разорваться, но звук этот был намного тише ожидаемого ими взрыва и ознаменовал собой движение кабины вверх. С присущей скоростному лифту стремительностью она начала разгоняться. А в следующий момент где-то под ногами раздался грохочущий взрыв после выстрелов из орудий. Предвестником смерти, проникающей сквозь щели кабины, явился пылающий жар от поднявшегося огня. Взрывная волна заставила всех пятерых подпрыгнуть на месте, но быстрый лифт с презрением к этим жалким выстрелам и всему мирскому хладнокровно продолжал лететь вверх, пронизывая пространство со скоростью снаряда, самого жизнеутверждающего из всех.
Бронетехника спецназа разнесла в труху шахту лифта и прилегающие к ней участки нескольких нижних этажей, после чего вынуждена была покинуть здание в ожидании его скорого и неотвратимого обрушения.
Самый надежный в мире лифт уже с трудом поднимался наверх. Изрешеченный небоскреб шатался от взрывов, и каждое новое попадание могло стать фатальным. Несмотря на всю крепость конструкции, кабина с пятью беглецами потеряла устойчивость и начала биться о стены шахты. При этом раздавался скрип и скрежет металла, а из появившихся всюду щелей врывались ворохи пышных искр. Казалось, что стенки кабины от такого трения расплавятся, но они ударялись о шахту попеременно и успевали остывать на высокой скорости, отдавая холодному мрачному воздуху все накопившееся тепло. Куда хуже дело обстояло с тросами. Они испытывали колоссальное напряжение в моменты ударов. Каждый раз создавалась опасность застрять между железными перекрытиями, и каждый раз механизм с великим трудом тянул свою ношу, скрипя и пыхтя при каждом толчке.