Платон продолжал смотреть в глаза Лии и именно в их отражении увидел резко увеличившийся силуэт падающего здания. В последний момент оно наклонилось в их сторону, и огромный купол пронесся прямо перед ними. Вблизи он, разумеется, имел мало общего с человеческой головой, вся эта конструкция только издалека казалась атлантом.
Что испытывает человек, когда вершина дома, размером со скалу, летит на него? Ничего. Он просто не успевает среагировать и очень часто замирает от страха – столь резким оказывается шок. И происходит одна из двух вещей – либо эта скала его накроет, либо пройдет мимо. Платон с Лией и все остальные увидели именно второй вариант. Купол здания к моменту своего резкого крена опустился уже довольно низко и не смог зацепить их на высоте трехсот метров, он пронесся так близко, что можно было дотянуться рукой, продолжил движение по дуге и навалился на небоскреб снабжения несколькими этажами ниже. Как огромная костяшка домино, верхняя половина атланта начала давить на ближайшее здание. Теперь уже этот сосед оказался намного выше, поднимаясь из тучи обломков подкошенного и изуродованного атланта, от которого только верхняя часть «туловища» и «голова» сохраняли хоть какую-то форму. Но и они продолжали разваливаться в труху.
Пятеро путников смогли преодолеть шок, когда пролетевшая в считанных метрах верхушка покинутого ими здания обрушилась чуть ниже на «их» небоскреб. Хотя он и стал им новым прибежищем, но, судя по всему, ненадолго. Все затряслось, пол начал уходить из-под ног. Окна полностью обрамляли все этажи, поэтому зазвенели самой большой в мире хрустальной арфой, пытаясь своим тонким звуком пробить барабанные перепонки. Уже треснувшие стекла раскалывались от сильных вибраций и разлетались тысячами осколков. Все здание закачалось, словно желе. Беглецы только и успели что закрыть лица одеждой и отпрянуть от острых стекол. В разбитые окна входил пыльный уличный воздух с запахом мела. При каждом вдохе Платону мерещилось, что он плывет посреди пустыни и желтое течение барханов пытается затянуть его в песчаный водоворот. Он не осознавал, что делает. Гораздо позже он смог вернуть себе контроль над мыслями и понять, что же произошло.
С тяжелым звуком лопающихся надежд пол стал расходиться в разные стороны, и ненасытные трещины поглощали тысячи коробок с едой. В череду кровавых и жутких событий того градуса добавилось обрушение здания с огромным запасом пищи. Несметное количество деликатесов и полуфабрикатов приходило в негодность, а голодным беглецам не оставалось ничего иного, как просто бежать мимо, сквозь груды такой близкой, но недоступной еды. Величайшее издевательство над человеческим организмом, но единственная возможность спастись. Никогда они не поверили бы, что до такой степени голодными смогут бросить столько продуктов. Тысячи и тысячи тонн, готовых к отправке по трубам снабжения во все уголки города. Эти трубы приветливо располагались на другой стороне этажа ровным рядом, обещая спасение и заманивая к себе.
Павел бежал первым, расталкивая повалившиеся коробки. Он сразу испачкался несколькими тортами, а потом угодил в овощное рагу. Всюду творилось ужасное. В страдающей от дефицита стране тысячи тонн продуктов проваливались в дыры в полу падающего здания. Бетон, как старое лоскутное одеяло, буквально трещал по швам. Ближайшая к упавшему атланту часть этажа, где совсем недавно стояли завороженные зрелищем беглецы, обвалилась после удара его гигантского купола, сработавшего как таран. Он просто сокрушил все опоры, и перекрытия начали рушиться, как карточный домик, начиная с того злополучного края, где два здания соприкоснулись в смертельном для себя объятии.
Однако в глубине длинного этажа еще надеялись на спасение измученные вечной погоней люди. Они перепрыгивали через коробки, а кое-где и отталкивались от уже падающих в щели в полу упаковок с едой. Они боялись оглядываться, ведь за ними по пятам шла смерть. Пол проваливался почти что у них под ногами, утягивая за собой несущие столбы, которые по цепочке тянули за собой потолок. Такая картина – с небольшими задержками – наблюдалась на всех семидесяти этажах, пока Павел искал самый короткий путь к ближайшей трубе через лабиринты коробок. Платон держал Лию за руку, чтобы она не упала, а Альберт помогал Анжелике. Все были в синяках и с ног до головы вымазаны всевозможной едой. Они, испытывая муки Тантала, умирали от истощения посреди райских кущ, где «под каждым кустом был готов и стол, и дом».
Но дом рушился, а столы только путались под ногами.