Беглецы оказались в облаке, покрывшем окружающее пространство толстым слоем бетонной крошки. Будто наступила сказочная зима из книг, которые трое взрослых читали когда-то в детстве. Там описывались белые хлопья замерзшей воды, летящие с неба и заметающие все – дома, дороги, целые города. Это называлось снег. Снежинки кружились вокруг героев в праздничном танце. Для большего эффекта в тот описываемый в сказках момент стояла ночь – темнота, когда солнце прекращало светить на землю, – и на черном фоне падали, играли, вертелись мириады крохотных пушистых снежинок, обволакивая город белым бархатным покрывалом.
Платон с Лией смотрели вокруг и вспоминали, что именно таким представляли себе ночной заснеженный город. Разве что теперь солнечный свет слегка портил картинку. Но черный дым от горящих бочек и подбитых машин кое-где заволакивал небо и иногда создавал небольшое подобие темноты. Помогали этому и многочисленные пожары в центре города, где продолжались бои. Огненный шлейф тянулся оттуда во все стороны. В общем и целом обстановка была страшной, давящей, апокалиптической.
– Пыль и дым еще очень нескоро развеются, – сказал Платон.
Он был самым образованным из пятерки.
– Ветер из центра города рано или поздно утихнет, он уже сейчас не такой сильный. Лучше не ждать, пока видимость станет лучше, а сразу идти.
И они пошли сквозь белый туман под густыми клубами черной мглы. Для начала спустились по лестнице, ведущей в единственное помещение приема и распределения пищи. Все здание состояло из одной комнаты, в которой громоздились столы по типу того, как было на верху небоскреба, откуда поставлялась еда, с той лишь разницей, что Платон и компания уже не умирали от голода и могли равнодушно проходить мимо аппетитных натюрмортов и спокойно вдыхать сонмы запахов. Путники взяли несколько порций сухого пайка и спрятали под одежду, в рюкзак – кто знает, может быть, пищи больше нигде не осталось.
На выходе стоял обезлюдевший пост охраны и двойная стальная дверь.
– Это чтобы никто из горожан не дорвался до халявы, – съязвила Анжелика. – Раньше я видела такую же систему в банках, где так же хранились деньги.
Павел уже приготовился выламывать двери, но они оказались открыты и распахнулись от первого же прикосновения.
– Теперь деньги бессмысленны, раз на них нечего покупать, поэтому стерегут новую самую главную ценность, – пробормотал Платон, присматриваясь к подозрительно пустому посту охраны.
– Все понятно. – Павел ответил на не озвученный никем вопрос. – Когда началась заварушка, все отсюда просто сбежали, даже не закрыв за собой дверь. А может быть, их ограбили, утащив все, что смогли унести. В любом случае находиться тут очень опасно.
– Пойдемте скорее, пока не набежали толпы мародеров, – согласился Платон.
Наружная дверь явно имела следы взлома – она была оторвана и валялась помятой, разорванной на две части в нескольких метрах от входа. Дворик вокруг распределительного здания, как и почти вся окраина города, представлял собой участок желтой сухой земли без травы. По периметру тянулась двухметровая стена с колючей проволокой и предупреждением о высоком напряжении.
– Ну нет, еда охраняется не как деньги, а намного сильнее, – дополнила свою прошлую мысль Анжелика.
– Голодными людьми управлять намного легче, – саркастично произнес Павел.
Из глубин его разума уже пропал всякий дух священнослужителя.
– Ради порции еды человек за кого хочешь проголосует.
Они перебросились еще несколькими фразами об искусственном дефиците и манипуляциях желанием масс, а потом вышли из дворика. Хорошо, что ведущая на улицу стальная калитка с несколькими замками и под напряжением была просто распахнута. За ней тянулась дорога с желтыми тропинками по обочинам. Всюду кружилась пыль, возомнившая себя снегопадом. Обстановка походила на ядерную зиму. Местами вдоль дороги горели масляные бочки и даже тлел один кузов полицейской машины. Куда ни глянь над районом поднимались черные клубы дыма, соединяясь вверху в сплошной темный флер.
Но страшнее всего выглядели волочащиеся отовсюду горожане. Сквозь пыльную бурю их сложно было разглядеть, поэтому они смазывались в один обозленный образ. Прохожие двигались медленно, не веря своему несчастью, а может быть, счастью. Их лица выражали что-то среднее между страхом и яростью. Лие казалось, что она попала на съемочную площадку фильма про зомби. Но эти ходячие были хуже, чем зомби, – они были людьми с присущими им разумом и коварством. Незнакомцы брели за едой в центр распределения и не собирались ни перед чем останавливаться. Некоторые из них обратили внимание на идущую в обратную сторону компанию и пошли им навстречу, чтобы внимательно изучить – вдруг можно чего отобрать. Лия сразу же испугалась. Бедная женщина, столько раз пережившая смерть, уже не хотела ввязываться в проблемы и просто прильнула к мужу.
На расстоянии в несколько метров лица чужаков уже стали полностью видны. Они источали злобу и желание как можно больше урвать.