С дикими воплями все пятеро начали появляться из трубы. Первым выпал Павел и, только оказавшись в неподвижном положении на куче старых коробок, он смог закрыть рот. По боли в горле он понял, что весь полет прокричал. А еще он понял, что надо быстро подвинуться. Едва он это сделал, как на его место свалился Платон, жадно глотая воздух, пытаясь им надышаться. На него тут же упала Лия и сразу же оказалась в любящих объятиях мужа. Для двух молодых людей места уже не нашлось, но они смогли затормозить в самом конце трубы и просто выглядывали из нее в метре над кучей коробок. Все были счастливы. Твердая земля под ногами вселяла невероятную радость, которую не испытываешь, пока не окажешься в смертельной опасности на высоте трехсот метров. Окраина города также давала надежду не умереть в перестрелке. По крайней мере не сразу.
Они оказались на крыше небольшого одноэтажного здания, окруженного с трех сторон улицей. Многокилометровое щупальце заканчивалось прямо над ним. Не видно было начала трубы, утонувшего в туче поднявшейся пыли. Весь центр города заволокло, словно черная дыра находилась теперь в столице. Будто по нему тяжелой поступью прошел Разрушитель и уничтожил все самое прекрасное и дорогое, оставив лишь скромное гетто, чтобы оно продолжило гнить на своих никому не нужных окраинах.
Первым заговорил Платон. Он и представить не мог, с каким трудом будут выходить из него слова.
– Все целы?
В ответ он услышал свой собственный стон с аккомпанементом еще четырех стонов разной тональности. Хотелось остаться на месте и ничего не делать, не двигаться до скончания веков, пока Солнце не перестанет вращаться и не сольется с Землей в одной всепоглощающей точке. А еще безумно хотелось есть.
– Где же мы найдем продуктовый? – спросил Альберт.
Чувство голода в нем явно пересилило разум.
– Не надо ничего искать, – ответил бывший священник. – Мы же сами находимся в центре раздачи продовольствия. Посмотрите кругом.
И все увидели, что из разбросанных по крыше коробок выглядывали упаковки с едой. На том месте, куда упала Лия с Платоном, белела куча муки. Под Павлом маняще хрустели чипсы. Перед взором сидящих в конце трубы Альберта и Анжелики лежали все возможные виды продуктов.
– Ничего себе! Да сколько же тут всего! – воскликнул парень, но его быстро одернули старшие.
– Тсс, может быть, наше прибытие еще не все увидели. Лучше вести себя тише воды.
От последнего слова Платона передернуло, словно язык прикоснулся к проводу под напряжением. Еще очень отчетливо в памяти всплывала его попытка не утонуть под толщей воды на станции метро. Он не мог поверить, что это было совсем недавно. Ведь столько событий с тех пор произошло… Тем не менее все пришлось на один солнечный градус, за который дети едва успевают отучиться в школе, а взрослые отработать заводскую смену.
– Давайте скорее, – шепотом сказал Платон. – И не забудьте взять энергетических батончиков про запас.
Как набегавшиеся в колесе хомяки, все бросились уминать за обе щеки. Продукты быстрого приготовления и полуфабрикаты их не интересовали, ведь вдоволь было наготовленных в небоскребе снабжения свежих блюд. Ну, или почти свежих, проживших уже несколько километров внутри трубы. Жареная курица, упакованная в целлофан, жареная картошка, овощные наборы – все пахло ужасно, как пахнут старые ящики за любым продуктовым магазином, но, судя по вкусу, было относительно съедобно. В любом случае умиравшим от голода людям выбирать не приходилось. Тут же нашлись и бутылки минеральной воды с изображением президента, и буханки хлеба, оставшегося свежим из-за вакуумной упаковки.
– Господи, как же вкусно! – наслаждались они почти тухлым мясом.
Кто-то нашел кетчуп и налил всем на курицу и на хлеб. Все радовались, будто откопали на этой крыше клад и теперь делили между собой несметные горы золота. Они накинулись на еду так страстно, что очень долго не могли наесться. Путники ели еще и еще, пока не начали давиться едой – так желудки смогли сказать: «Хватит, остановитесь», – пока их сигналы с известной задержкой пытались дойти до мозга.
После трапезы никто был не в силах пошевелить ногами. Спины ныли от долгого напряжения. Но в воздухе стоял терпкий запах войны, толкающий в путь.
– Нельзя здесь задерживаться.
Платон нашел в себе силы подползти ближе к поребрику на краю крыши и с высоты одноэтажного здания рассмотрел ближайшие улицы. Он увидел горы мусора прямо на тротуарах, горящие бочки посреди дорог и столбы дыма, поднимающиеся из них. Черные выхлопы медленными потоками тянулись к окраинам, их гнал непривычный ветер из центра города. Огромные массы воздуха поднялись после падения двух небоскребов и всюду разносили облака пыли. Буря достигала уставших глаз Платона, но на таком большом расстоянии от места обрушения пыль в достаточной степени рассеялась, чтобы сквозь ее клубы можно было видеть.